Правильно «поезд» или «цягнік»? Рассказываем, как Кондрат Крапива повлиял на современный белорусский язык. 21.by

Правильно «поезд» или «цягнік»? Рассказываем, как Кондрат Крапива повлиял на современный белорусский язык

05.03.2021 09:13 — Новости Культуры | Tut.by  
Размер текста:
A
A
A

Источник материала: Tut.by

Кондрата Крапиву обычно ассоциируют в первую очередь с его комедийными пьесами и баснями — «Дыпламаванага барана» или «Ганарыстага парсюка» многие помнят со школы. Но, помимо литературного наследия, писатель оставил свой след в языкознании. Под редакцией Крапивы вышли «Диалектологический атлас белорусского языка», «Лингвистическая география и группировка белорусских диалектов», переводной «Русско-белорусский словарь», «Белорусско-русский словарь», «Толковый словарь белорусского языка». Многие из них актуальны и по сей день.

В день 125-летия со дня рождения классика мы вместе с языковедами разбираемся, как Кондрат Атрахович (так звучит настоящее имя писателя) повлиял на развитие белорусского языка. Это очередной материал из проекта «Аўтары», посвященного юбилеям белорусских писателей. Мы делаем его вместе с A1 в рамках инициативы #ЛітаратурА1.


— Давайте для начала проведем небольшой исторический экскурс в языковую проблему. В 1933 году произошла одна из самых глобальных реформ белорусской орфографии. Что послужило причиной ее проведения и какие события в научном сообществе развернулись после этого?

Сергей Запрудский: — В 1918 году в Вильно вышла «Белорусская грамматика для школ» Бронислава Тарашкевича, которая просто триумфально завоевала нормативное пространство белорусского языка в области грамматики и орфографии. Изначально предназначенная для Западной Беларуси, эта книга переиздавалась еще три раза в 1919—1921 годах и была безоговорочно признана в Советской Беларуси. С 1921 года в Минске стали издаваться основанные на грамматике Тарашкевича учебники Язепа Лесика.


Сергей Запрудский — языковед, кандидат филологических наук, доцент

В 1925 году раздались голоса о необходимости уточнить орфографию, а в 1926 году такие предложения оказались созвучными политической необходимости провести в Минске международную встречу с участием белорусских деятелей, еще не признавших советскую власть. Так осенью 1926 года была созвана Научная конференция по реформе белорусской орфографии и алфавита, на которую приехал бывший глава кабинета министров Рады БНР Вацлав Ластовский. Это была первая международная лингвистическая конференция в Советском Союзе.

На ней впервые авторитетные лингвисты обсуждали орфографию и буквы для белорусского алфавита. Это было большим событием для белорусского языка. Отметим, что на конференции не спорили, как писать — «філалогія» или «філялёгія», «снег» или «сьнег». Проблема была решена: все использовали «тарашкевицу» и расставляли в словах мягкие знаки (например, «сьпяваюць»). Громкая Академическая конференция ничего конкретно не изменила, но тем не менее, вселила ощущение, что в белорусской орфографии нужно что-то изменить.

Это было сделано уже в условиях мрачных 30-х. Еще в 1928 году успел выйти «Русско-белорусский словарь» Степана Некрашевича и Миколы Байкова, но вскоре это издание, как и все предыдущие, попало под запрет. В 30-е годы ситуация в Академии наук была просто фатальной. Языковеды попали в разряд «врагов народа».

В 1930 году были арестованы почти все основные языковеды. В 30-е годы успевали только набрать новую команду для подготовки словаря — шла вторая волна репрессий по разоблачению «нацдемов», затем — третья. Андрей Александрович, сумевший издать словарь в 1937 году, тоже вскоре был объявлен врагом. Этот словарь всеми признается неудачным, потому что он явно русифицировал белорусский язык. Но и он уже в 1938 году был признан недостойным только потому, что Александрович был в числе «вредителей».


1930-е годы — это, можно сказать, выжженная земля для белорусского языкознания. Почти четверть века — с 1929 по 1952 год, с кратковременным «просветом» в 1937 году — переводных словарей в Беларуси не издавалось. Причиной такого положения были не языковеды или их мнимая неспособность подготовить словарь. Лексикографическая работа находилась под строгим политическим контролем — и это сводило на нет любые попытки подготовить соответствующий политическим требованиям словарь.

Поэтому работа над русско-белорусским словарем смогла реализоваться к конкретный результат ​​только в 1953 году. Орфографическая реформа 1933 года (отход от «тарашкевицы» — Прим. TUT.BY) с ее установкой переходить от крестьянских, «кулацких» диалектов к пролетарской речи, была одним из факторов, задержавших этот процесс.

— Как Крапива смог спастись в этой «сумятице» 30-х?

Сергей Запрудский: — Крапива был членом литературно-художественного объединения «Узвышша», которое первым пострадало при перестройке литературных организаций. Ему повезло не быть репрессированным. Писатель до последних дней жизни не хотел упоминать в интервью события тех времен, как бы дистанцируясь от них. Но, конечно, все кто по счастливой случайности или по другим причинам убереглись в этот бесконечно трагический исторический период, впоследствии стали максимально осторожными.

— А когда писатель начал заниматься языкознанием?

Сергей Запрудский: — В 1930 году Крапива окончил литературно-лингвистическое отделение педагогического факультета БГУ и стал «вольным литератором». Известно, что еще на втором курсе он написал статью о белорусских пословицах. В 1930-е годы стал писать пьесы. Так, например, в 1939 году вышла его пьеса «Кто смеется последним», посвященная как раз ученым.

В 1934 году на пленуме Союза писателей Крапива очень критично оценил язык произведений Тишки Гартного. Там было много конкретных замечаний, часто безосновательных. В автобиографии сам Кондрат Крапива пишет, что до 1940 года он приложил руку к редактированию «Русско-белорусского словаря». Но мы не знаем точно, в какой степени — этому нет документальных подтверждений. Часть событий 1930-х годов скрыты в тумане.


Точно можно сказать, что именно под его опекой начали делаться различные хорошие дела в области языкознания в ​​1947-м — после того, как Крапива стал заведующим сектора языкознания Института литературы и языка АН БССР. А затем, с 1952 по 1956 год, он был директором уже самостоятельного Института языкознания.

— Можно сказать, что власть от языковедов в 1930-е годы передали в руки писателей?

Сергей Запрудский: — Да, такое было время. Прежний языковедческий круг был практически уничтожен. Нельзя даже было использовать их наработки. Так, в конце 1933 года писателей, в том числе Кондрата Крапиву, Якуба Коласа и других, собрали на собрание, чтобы они одобрили тогдашнюю орфографическую реформу. Тогда как раз создавался Союз писателей Беларуси, и очень удобно было продвигать определенные идеи через литераторов.

На все важные должности назначали сверху. Но при всей заидеологизированности у сотрудников института получилось выпустить важные для языкознания издания, в первую очередь уже после войны.

— Какие из них стали возможны благодаря в том числе Кондрату Крапиве?

Вероника Курцова: — Во-первых, это «Диалектологический атлас белорусского языка». Он вышел в 1963 году, но работа над ним началась фактически в 1948 году, когда прошла первая диалектологическая конференция. Представьте себе: страна разрушена, вокруг обнищание, но даже в таких условиях ]Крапива с коллегами смог донести до руководства важность исследования диалектов для дальнейшего развития белорусского языка. Здесь хорошо проявились его организаторские способности и умение подбирать достойных работников.


Вероника Курцова — заведующая отделом диалектологии и лингвогеографии Института языкознания имени Якуба Коласа

С 1950 по 1955 год исследователям нужно было посетить 1,5 тысячи населенных пунктов. И в каждой деревне записать ответы на 301 вопрос, чтобы составить будущий атлас.

Наряду с другими составителями атласа в 1971 году Крапива был награжден государственной премией СССР. В области лингвистики такая оценка — очень редкое явление, но здесь все понимали, что это основательная работа: она отразила территориально, как выглядит белорусский язык в различных его особенностях на всех языковых уровнях. И это историческое произведение, которое больше невозможно повторить, потому что сегодня мы наблюдаем полное уничтожение традиционной деревни. Мало осталось живых носителей белорусской традиции.


Сергей Запрудский: — Крапива вместе с Якубом Коласом и Петром Глебкой был одним из научных редакторов «Русско-белорусского словаря» 1953 года и научным редактором «Белорусско-русского словаря», а также «Толкового словаря белорусского языка» в пяти томах.

Работа над «Русско-белорусским словарем» была настоящим профессиональным подвигом, учитывая, что картотеки не было (богатая довоенная картотека исчезла), а пользоваться словарями 20-х годов было запрещено. Это сделали шесть человек — фактически, с нуля. Все делалось чуть ли не «на коленке» — Крапива с Глебкой, а также Якуб Колас в качестве редакторов также вложили в словарь свой опыт, знание живого языка, собственные наработки. Большие современные переводные русско-белорусские и белорусско-русские словари, толковый словарь в качестве источника имеют русско-белорусский словарь 1953 года и белорусско-русский 1962 года. Естественно, многое в современных словарях уточнено, исправлено, дополнено (изменения вносятся в переизданиях) — но в основе и современных словарей по-прежнему лежит работа, сделанная в конце 1940-х — 1950-е годы.


К сожалению, в те времена политика проникала даже в «тело» словарей, продолжала влиять на языковедческую работу. Один из наиболее показательных эпизодов — когда слова коммунизм, социализм, марксизм во время очередной «реформы» заставили писать с окончанием «а» в родительном падеже. Все остальные абстрактные слова на «-изм» писались с окончанием «у». Социализм не может быть абстрактным понятием — такая вот демонстрация.

Политика, если перефразировать латинскую фразу, не может быть выше грамматики, но у нас это случалось неоднократно.

Вероника Курцова: — Конечно, тогда люди жили в очень специфических, тяжелых условиях. Как руководитель Института языкознания Крапива должен был держаться линии партии. Но при всем этом он осторожно делал важные для развития языка шаги. Тот же диалектологический атлас — показатель того, что Крапиве было важно придерживаться народной традиции, снова возвращаться к ней. Он понимал, что она имеет глобальное значение для литературного языка.

Белорусы до сих пор пользуются «Толковым словарем», известным как «словарь Крапивы». Естественно, в ограниченном объеме. Но многое из него, конечно, с новыми примерами и новыми значениями слов, войдет и в новый толковый словарь белорусского языка.


— Некоторые обвиняют Крапиву в том, что он стремился русифицировать белорусский язык, так ли это?

Сергей Запрудский: — Здесь нужно обратить внимание на то, что до 1928 года белорусская лексикография действительно была «персональной», имела свое лицо в личностях конкретных людей: Максима Горецкого, Миколы Байкова, Степана Некрашевича. В подготовленных ими словарях заметен отпечаток, иногда очень явный, их собственных представлений о лексике белорусского языка. После того, как языковедом начали репрессировать за их деятельность, они стали менее склонны выражать свои личные мысли и подписывать словари своими именами. Работа над изданиями стала более коллективной, после 1933 годна было обязательным «политическое» редактирование словарей, к которому могли привлекать нелингвистов. Поэтому зачастую трудно узнать, кому принадлежат конкретные предложения, которые влияли на содержание словарей.

Это правда, что есть определенная группа слов, которая не нравилась Крапиве. Например, слово «цягнік», которое он критиковал еще в 1934 году. Писатель до конца жизни пронес нелюбовь к этому слову, доказывая, что слово «поезд» более чем народное. Например, «паяздам» в деревнях назывался свадебный кортеж. Другим же людям кажется, что «поезд» — грубое, заимствованное из русского языка, слово. Так и и идет между этими убеждениями борьба. Кондрат Крапива также критиковал слова «нагода», «выснова», «прыгадаць». Зачем, если есть «вывод» и другие? Такую критику многие не принимают, и это обоснованно. При нормировании белорусского языка часто неприемлем подход «либо» — «либо», зато желателен: «и» — «и».


С другой стороны, еще в 20-е годы в Беларуси активно пользовались разными вариантаи слов, в том числе с «русским» оттенком. В произведениях Якуба Коласа легко можно было встретить «замячаць», «заняцці», «трудны». Повсюду активно употреблялись слова «рад» и «скора». Просто у нас тогда были очень широкие синонимичные средства, это хорошо видно на примере словаря Байкова-Некрашевича 1928 года. Позже многие широкие синонимичные ряды были сократились.

— Вполне ли актуальны словари, наследие Крапивы сегодня?

Вероника Курцова: — Конечно. Можно по-разному относиться к точке зрения Крапивы о том, что для правильного развития белорусского языка нужно придерживаться норм одних диалектов — среднебелорусских (они легли в основу литературного языка). Например, я лично считаю, что национальный язык не ограничивается территорией среднебелорусских диалектов и очень важно, как и планировалось в начале 20-х годов при создании словаря живого белорусского языка, включить в национальный лексикон все словесное богатство со всей ее территории и даже приграничных земель. Но работа по исследованию белорусского диалектного языка авторским коллективом была проделана основательная и чрезвычайно важная. Она вечна — не только для нас сегодня, но и для будущих поколений белорусов.

То же можно сказать и о «Толковом словаре». Его могут назвать «крапивовским», «переводным», «русифицированным», но, когда мы берем его в руки, то обнаруживаем там большое количество народных, региональных слов, важных для понимания нашей истории и развития языка. Без организаторских и переговорных способностей Крапивы этого всего могло бы не быть.

Партнер проекта:



#ЛітаратурА1 — новая ініцыятыва кампаніі А1, прымеркаваная да юбілеяў вядомых беларускіх пісьменнікаў, паэтаў і драматургаў. Гэта серыя спецыяльных падзей і праектаў, прысвечаных творчасці класікаў айчыннай літаратуры.

 
Теги: Минск
 
 
Чтобы разместить новость на сайте или в блоге скопируйте код:
На вашем ресурсе это будет выглядеть так
В 125-ю годовщину с дня рождения Кондрата Крапивы рассказываем о нем, как о языковеде и развеиваем мифы о писателе. *Партнерский материал
 
 
 

РЕКЛАМА

Архив (Новости Культуры)

РЕКЛАМА

© 2021 21.by