«В СССР в космос летали, атомную бомбу сделали, а это - не смогли». Как «Салео» пробивается в элиту производителей гидравлики. 21.by

«В СССР в космос летали, атомную бомбу сделали, а это - не смогли». Как «Салео» пробивается в элиту производителей гидравлики

28.10.2020 09:25 — Новости Экономики | Tut.by  
Размер текста:
A
A
A

Источник материала: Tut.by

«Банкротство для многих — это как в кино показывают, выбитые стекла, ветер гуляет, долговая яма и жизнь закончилась… На самом деле предприятие работает, есть продукция, есть портфель заказов, коллектив. Санация для нас — это не спокойная жизнь, но она дает возможность все это сохранить и приумножить», — рассказывает председатель совета директоров и заместитель генерального директора ООО «„Салео“ — управляющая компания холдинга» Игорь Субботин, пока мы идем по тем же цехам, что и во время нашего прошлого визита в Дзержинск, где на месте моторемонтного завода создавалось новое производство гидравлики. Перемены разительные. TUT.BY выяснял, сколько вложено в холдинг, почему гидравлика была слабым звеном в Советском Союзе, с кем приходится конкурировать белорусам и почему санация — это шанс.


Производство вчера, сегодня и завтра

— Мы только на пути в санацию, защитный период закончился в сентябре, но сейчас долговая нагрузка на предприятие не давит и это уже оказывает позитивное влияние. Сегодня все станки работают. Благодаря мерам по финансовому оздоровлению мы смогли пополнить оборотку, закупить металл, запустить производство. Прирост к аналогичному периоду прошлого года — 10%, несмотря на пандемию, снижение спроса на многих рынках, — рассказывает гендиректор ООО «Салео» — управляющая компания холдинга Александр Демидович. — Санация — наш шанс показать, что мы можем, мы способны сделать то, что запланировали, мы делаем хороший продукт и на него есть высокий спрос.

На площадке под Минском, в Дзержинске, производится основной продукт, под который изначально строилось предприятие — насосы-дозаторы для рулевого управления мобильной техники, дорожной и сельскохозяйственной. Круг потребителей — МТЗ, «Амкодор», «Гомсельмаш», БелАЗ, заводы Российской Федерации и дальнего зарубежья (к примеру, уже начаты поставки на Millat Tractor в Пакистан). Доля экспорта уже достигает 20%, с учетом продаж через торговый дом «Амкодор-Компонент» на вторичном рынке запчастей и мелкие конвейерные поставки — около 30%, рассказывают на предприятии.


Сегодня здесь, в Дзержинске, трудится 160 человек. Большинство станков работает в круглосуточном режиме — 24/7.

— Конечно, могло быть больше, — признает Демидович, — но из-за проблем, с которыми мы столкнулись, наш портфель заказов сегодня больше, чем мы в состоянии произвести.

Месяц-два и ситуация с конвейерами исправится, прикидывает директор.

— Мы сегодня мы их обеспечиваем своевременно, но без запаса. А потом поставки и в ближнее, и в дальнее зарубежье, и на вторичный рынок запчастей могут вырасти примерно на треть. Но в первую очередь надо обеспечить конвейера машиностроительных предприятий Беларуси.

Производственный цикл начинается с заготовительного участка. Сюда приходит металлопрокат, который затем кроят на заготовку. Прокат специфический, поэтому раньше его покупали в Европе. Сейчас, после проведенной работы с БМЗ, качество нашего металлопроката, говорят на «Салео», не хуже европейского.

Основной участок на производстве — механический. Станков тут немного, но каждый многофункционален. Людей, кстати, еще меньше — один оператор обслуживает несколько станков.


Что такое холдинг «Салео»

Головная компания «Салео» создана на базе бывшего Дзержинского моторемонтного завода, который в 2011 году выкупил совладелец холдинга «Амкодор» Александр Шакутин. Через год на предприятии в Дзержинске провели модернизацию и возвели новый завод по выпуску гидравлических изделий и узлов для машиностроения.

В марте 2014 года на предприятии побывал Александр Лукашенко и одобрил решение по созданию холдинга «Салео», который бы специализировался на выпуске импортозамещающей продукции. В августе управляющая компания выкупила госпакеты акций у гомельского завода «Гидропривод», а в сентябре — кобринского завода «Гидромаш». Вошедшие в состав холдинга предприятия были переименованы в «Салео-Гомель» и «Салео-Кобрин».

В развитие холдинга «Салео» вложили свыше 160 млн долларов. Основные средства направили на модернизацию производства в Дзержинске и Гомеле, которые сейчас столкнулись с финансовыми сложностями. В частности, как было озвучено на заседании суда, кредиторская задолженность «Салео-Гомель» на 1 июля 2020 года составила 86 млн рублей и «выручки предприятия недостаточно для обеспечения сырьем и погашения кредиторской задолженности».

Было отмечено: если основные кредиторы, в числе которых входят Белинвестбанк, Беларусбанк и «Гомельэнерго», «обратят взыскание на заложенное имущество, то предприятие не сможет выполнить свои обязательства». Защитный период на предприятии действует до 3 ноября 2020 года.

На трех предприятиях холдинга работает 1300 человек.

В отдельном помещении создано уникальное изотермическое производство. Допуски здесь — микроны, поэтому в отделении — постоянная температура, ведь это влияет на размер изделия.

Окончательная доводка изделий происходит на прецизионном участке. Здесь есть и ручная работа, и роботизированные станки. Уникальным станком, собирающим пары, управляет робот — по стоимости он сопоставим со стоимостью станка. Но он обеспечивает качество, производительность, и, самое главное, повторяемость, рассказывает Игорь Субботин. Можно качественно сделать несколько изделий, а вот сделать за день — пятьсот, а за год — 40 тысяч одинаковых изделий — это огромная проблема. Для этого необходимы современные технологии и люди, которые умеют с этим работать.


Игорь Субботин

— Я начинал работать конструктором в 1974 году. Мы делали изумительные вещи. Гидрообъемную трансмиссию тогда еще сделали, в Советском Союзе, — вспоминает Субботин. — Сделали одну, потом десять, но когда речь шла о постановке на серийное производство, было очевидно, что технология не позволяет. Вы видите насос-дозатор — сделать такое изделие уже непросто, важно соблюсти такие зазоры, которые обеспечат длительную и бесперебойную работу всего узла — это ведь система рулевого управления, ключевое звено безопасности. В советское время это сделать не смогли. В космос летали, атомную бомбу сделали. А это — не смогли. Технологий таких не было. Сегодня они есть. А мы уже выпускаем десятками тысяч высокоточные высокотехнологичные изделия.

Важный этап проектирования узла и в целом производственного процесса — испытания. Сегодня на предприятии испытывают электрогидравлическую систему для Петербургского тракторного завода.


— Сережа, сколько мы с тобой испытываем? Лет сорок? — уточняет Субботин.

— С 1979 года!

— Точно. Мы на Тракторном вместе работали, сейчас здесь.

Через эти испытательные стенды, где имитируются условия эксплуатации по параметрам давления, температуры, проходят распределители, блоки питания, насосы-дозаторы. Специалисты проверяют работоспособность, утечки, настройку клапанов и т.д.

На одном из стендов испытывают трансмиссию для «Гомсельмаша».

— Трансмиссии не выпускали серийно ни в Беларуси, ни в России. — Сегодня мы уже четвертый сезон в поле, — рассказывает Субботин. — Мы готовы к тому, чтобы, начиная со следующего года, начинать предсерийные поставки трансмиссий. Это крайне интересно и для «Салео», и для «Гомсельмаша».

В ближайшее время также начнутся серийные поставки трансмиссий в Россию, для Туймазинского завода автобетоновозов.

Гордость «Салео» — новый термический цех, который только-только запускают.

— Пандемия нам проблем создала. Полгода не могли добиться, чтобы специалисты из Германии приехали на запуск. Но решение немцы нашли — через свой московский офис и обучение специалиста из этого офиса. Запустили, — говорит Субботин.


Основа термического отделения — печь. Мощная конструкция еще почти на 4 метра уходит в землю.

Цена всего цеха — 3,5 млн евро, говорит председатель совета директоров. Одна печка — 1,8 млн евро. Это не стандартное изделие — печь специально для «Салео» проектировали (это в среднем занимает полгода, уточняет Субботин) и изготавливали (это до года). Ввод в эксплуатацию — еще до полугода.

До конца октября холдинг откажется практически полностью от использования мощностей других предприятий по закалке деталей, а с 1 января 2021 года сто процентов всей термообработки, в том числе — цементацию будет делать у себя. Это и контроль качества, и снижение себестоимости, уточняет собеседник.


В цеху в штатном режиме работает всего три человека

— Уже сегодня идут переговоры, чтобы термичка «Салео» работала и на других производителей. Мощности оборудования с запасом и пока есть возможность работать со сторонними заказами, — отмечает председатель совета директоров.

Масштаб: проблема или возможность

— Отличие холдинга «Салео» от многих других производителей — то, что мы предоставляем гидравлику на машины комплексно. Если это трактор МТЗ или погрузчик с нашей гидравликой, то наши там и распределеители, и гидроцилиндры, и рукава, и насосы. Аналогично с другой техникой. Почему собственно холдинг создавался — чтобы наш потребитель получал и сервис, и ремонт по всем комплектующим. Производителям техники тоже удобно, если мы отвечаем за всю гидравлику. Кобрин — это гидроцилиндры, Гомель — гидрораспределители, блоки питания, аксиально-поршневые гидромашины. Дзержинск — насосы-дозаторы, распределители, — рассказывает Александр Демидович.


Но прежде, чем поставлять, все это надо спроектировать, провести подготовку производства, отработать технологию, провести все испытания и согласования с заказчиком. В итоге, чтобы поставить на серийное производство одно изделие необходимо 3−4 года и 25−100 тысяч долларов.

— Представляете, сколько потребовалось ресурсов, чтобы освоить выпуск всей номенклатуры, а сегодня предприятия холдинга производят более 2,5 тысяч изделий, — говорит Субботин.


В программе развития гидравлики, подготовленной Академией наук и утвержденной в 2011 году, емкость рынка импорта этой продукции оценен в 65−70 млн евро. «Салео» поставило себе задачу этот импорт заместить.

— Завод в Дзержинске строили как предприятие по производству насосов-дозатров мощностью 45−48 тысяч изделий. Это было бы небольшое узко специализированное предприятие. Но без тех преимущество комплексности, о которых мы говорили. А в мире резко поменялась ситуация, монопродукт стал клиенту не интересен. Наши расчеты, что можно освоить выпуск пяти узлов и на этом успокоиться, оказались под вопросом. Принятие решения серьезно расширить номенклатуру производства, а это было в 2014—2015-м годах, стало одним из серьезнейших вызовов. Потребовались и время, и деньги. Это серьезно осложнило нам работу, — объясняет Игорь Субботин.

К тому же все помнят вторую половину 2014 года — девальвация сперва российского рубля, потом и белорусского, вымывание оборотки, проблемы с выплатами кредитов.

— Да еще мы вторглись в сферу, где до нас эти миллионы делили мировые лидеры. Все они были на нашем рынке. И когда мы вышли на тендеры — это был шок для западных производителей. Возьмем МТЗ и «Гомсельмаш». Смотрите: без насоса-дозатора трактор не поедет. Он ни в Беларуси, ни в России не выпускался, и чтобы его заказать, производителю нужно было делать предоплату или открывать аккредитив за 45−60 дней. И ждешь, на сто процентов завися от импорта, — объясняет председатель совета директоров. — Когда мы вышли на рынок, все производители начали снижать цены. Конкуренция. К примеру, когда «Салео» впервые выставила гидроблоки, «Гомсельмашу» итальянские конкуренты снизили цену на 40−45% от той цены, по которой поставляли годами. И в режиме этой жесточайшей конкуренции мы работаем сегодня.


Прикидывая, сколько «Салео» уже удалось «отщипнуть» от заветного пирога, Субботин перечисляет:

— На технике МТЗ порядка 70% — мы, на «Амкодоре» — 55%, на «Гомсельмаше» — 50%. И мы работаем уже на рынке России: Брянский тракторный завод, «УралВагонЗавод», завод «Челябинские строительно-дорожные машины».

Кстати, добавляет Субботин, на рынке ожидают серьезного повышения цен на гидравлику: надо отбить десятки миллиардов евро, тратящихся на борьбу с пандемией.

— Для нас наличие собственного внутреннего рынка — это очень здорово. Если ты знаешь, что, к примеру, половину продукции забирает внутренний рынок, ты спокойно его осваиваешь, создаешь дилерскую сеть. Ведь на зарубежном конвейере нас ждут еще меньше. Производителю техники на домашнем рынке тоже выгодно — условия улучшаются. Сейчас через неделю после отправления нам заявки они могут получить изделие. Никаких предоплат — сразу грузим, отсрочка платежа, все в белорусских рублях. Чем плохо? Это очень выгодно и нам, и им.


Санация — значит, все плохо?

В создание холдинга «Салео» вложено 160 млн долларов. Продукт у холдинга наукоемкий и трудоемкий, производственный цикл — длинный. Так что риски не вписаться в первоначально обозначенные сроки были.

Собственно, переговоры с кредиторами вели еще в 2019 году, когда стало понятно, что сроки выхода на полную мощность отодвигаются, уточняет Александр Демидович.

— Многие понимают, что нереально сделать с нуля сложный машинотехнический проект с финансированием на пять лет и без отсрочки по погашению основного долга. И ладно бы с нуля. Вы же помните, с чего мы начинали. Тут сперва надо было все разрушить, — рассуждает Игорь Субботин. — Плюс, конечно, внешние проблемы. Так что не зря умные люди придумали механизм санации.


Чистые активы у предприятия положительные, рассказывает председатель совета директоров, но 2019 год холдинг закончил с убытком.

Когда начался процесс вхождения в санацию, в сентябре, многие клиенты «Салео» успокоились, но сперва волнение было, подтверждают на предприятии.

— Покупатели волнуются — что будет через два-три месяца? Не будет ли перебоев с поставками? Но самое страшное — это темы в разработке. Это стандартное изделие можно сегодня у одного взять, завтра — у другого. Но чтобы получить адаптированное под свои потребности изделие нужны месяцы и годы. Мы объясняли, показывали, доказывали, что мы сможем выполнить все свои обязательства, — рассказывает Игорь Субботин. — Кстати, за пределами Беларуси волнений было куда меньше, особенно в Восточной Европе, где многие предприятия прошли через такие не очень приятные процедуры.


Параллельно, говорит председатель совета директоров, идут переговоры с инвесторами.

— Это чехи и представители кипрских финансовых кругов. С Сингапуром есть очень интересные варианты. Правда, сейчас все замерло. Но мы готовы идти по принятому в мире пути — сделать из предприятия ОАО, провести первичное размещение акций… Все наши крупнейшие конкуренты — предприятия со сложной структурой собственности, часть акций торгуется на свободном рынке. И это один из путей привлечения инвестиций. Свободные деньги у людей есть — сюда крупные потенциальные инвесторы приезжали. У нас есть несколько инвестпроектов. Очевидно, что нужно продолжать инвестировать и развивать.

По головному предприятию защитный период был короткий, один месяц, сейчас начато конкурсное производство, которое продлится до 21 января 2021 года. За это время под контролем антикризисного управляющего, Игоря Ошуркевича, будет подготовлен и утвержден у кредиторов (это на 90% банки) план санации. Потом суд установит срок санации.

— В санацию сложно войти, а еще сложнее — выйти, — говорит Субботин. — Это комитет кредиторов, это прямой и жесткий контроль над управлением.


В принципе, отмечает Демидович, о банкротстве с ликвидацией «Салео» речи не идет.

— Важно сохранить проект, сохранить производство. Мы — негосударственное предприятие, но мы живем в этой стране, мы работаем на страну. Когда говорят, что наше предприятие важно для государства, надо понимать, что государство тут — наши промышленные предприятия, наши люди, тысячи человек, — подчеркивает директор.

«Ему плечо подставили — у меня голова перестала болеть»

— Когда мы первый раз на выставке в Италии показали свою продукцию, все были скептичны: это же гидравлика из бывшего Советского Союза. А вся советская гидравлика текла — ужас. Сам когда был молодым инженером четыре года в Канаде наши советские тракторы ремонтировал, в начале 80-ых. И МТЗ, и украинские, и «Кировцы». Гидравлика — это была проблема у всех. Сегодня мы эту задачу решили. Вопросов таких больше нет. Но чтобы подтвердить это, нужно время, — рассказывает Игорь Субботин.

Сейчас производство имеет почти 100% белорусскую локализацию. Только часть литья — импорт.

Главные покупатели холдинга — белорусские машиностроительные гиганты. К примеру, для МТЗ «Салео» серийно поставляет больше 150 узлов.


Ставку «Салео» делает на собственные конструкции, причем многие из конструкции оригинальные — у «Салео» 12 патентов.

— На всю номенклатуру, от маленьких сморгонских тракторов, где наше рулевое управление, наши распределители, до новых мощных тракторов, выпускаемых на основной площадке. У нас подписана программа с МТЗ по сотрудничеству. Они проектируют новую технику, мы участвуем в этом процессе. Опытно-промышленные партии новых изделий электрогидравлики, которая идет как на тракторы малой мощности, так и на большие, и на новые системы точного земледелия, очень важные для работников села, позволяющие оптимизировать ресурсы, — говорит глава совета директоров.

Аналогичные программы — с «Гомсельмашем», БелАЗом, «Амкодором».

Большую работу «Салео» проводит по российскому рынку.

— После этого мы надежно становимся на вторую, экспортную, ногу, — поясняет Субботин.

С Петербургским тракторным заводом речь идет о сельскохозяйственных машинах — и об известных «Кирюшах» (мощность 240 л.с.), и о тракторах К-7 мощностью до 400 л.с.

— У питерского производителя вся гидравлика была импортныя. Первый вопрос от них: можете от бампера до бампера все поставить? То есть дать комплексное решение гидросистемы для трактора и отвечать за эту гидросистему. Если да, то мы с вами работаем. Мировые лидеры, Danfoss, Bosch Rexroth, Bondioli работают именно комплексно. За ними — столетняя история. Чтобы такие компании пересчитать, пальцев хватит на руке. Теперь среди них и «Салео» — именно благодаря созданию холдинга. Здесь вопрос не только в цене — можно отдельные блоки найти дешевле. Но важно обеспечить именно комплексное решение: разработать и поставить всю систему. Наши компетенции позволяют это сделать для любой мобильной техники.


Россия сейчас начинает активно поднимать свое машиностроение, продолжает Субботин.

— Знаменитого «Кировца», которому больше сотни лет, уже почти не существовало, но его возрождают. Для нас это интереснейший рынок: спецтехника, нефтянка, дорожно-строительная техника. Гидравлика там нужна.

Важно учитывать, что некоторые покупатели, в частности, «Гомсельмаш», сам находится в непростом финансовом положении, в последние годы помощь от государства ему требовалась регулярно.


На прямой вопрос, платит ли «Гомсельмаш», Демидович отвечает:

— Сейчас — да. Когда «Гомсельмашу» подставили плечо, у меня голова перестала болеть. Были времена — опасались им поставлять, вдруг не рассчитаются. В этом году предприятие нарастило объемы, и сегодня платит без вопросов. Все белорусские заказчики в этом году работают неплохо. Мы все друг от друга сегодня зависим. «Салео» сейчас — третий по объему поставщик для МТЗ. Мы уже в высшей лиге. Их успехи — это наши успехи, и наоборот. Наше машиностроение — серьезная дружная семья.

 
Теги: Гомель
 
 
Чтобы разместить новость на сайте или в блоге скопируйте код:
На вашем ресурсе это будет выглядеть так
TUT.BY выяснял, сколько вложено в холдинг, почему гидравлика была слабым звеном в Советском Союзе, с кем приходится конкурировать белорусам и почему санация - это...
 
 
 

РЕКЛАМА

Архив (Новости Экономики)

РЕКЛАМА

© 2004-2020 21.by
Яндекс.Метрика