Трое белорусов чудом спаслись в авиакатастрофе в Иркутске

Источник материала:

В страшной катастрофе в Иркутске погибли 122 человека, чудом выжил 71 пассажир.

На борту злосчастного лайнера были трое белорусов. Трое друзей - Александр Боровков, Юрий Лукин и Леонид Корнышев - живут в Витебске на одной улице. Они примерно одного возраста, от 48 до 59 лет. Одной компанией и решили лететь в Иркутск к знакомым - отдохнуть и посмотреть на Байкал.

Сейчас трое друзей лежат в иркутской больнице №3. Родственники к ним не приехали, но белорусов есть кому навесить: в Иркутске действует Товарищество белорусской культуры. Его руководитель Олег Рудаков уже побывал в больнице у соотечественников.

- Я встретился с Александром Боровковым. Он ходит, настроен оптимистично. У Лукина то ли сломана, то ли вывихнута нога, он лежит, но чувствует себя хорошо. Леониду Корнышеву хуже...

(Нам удалось узнать, что он лежит в нейрохирургии и его состояние оценивается как удовлетворетльное).

- Им что-то нужно? - поинтересовались мы.

- Нет, их хорошо кормят, дают кофе, компоты. Александр попросил только найти ему очки.

- Скажите, он вспомнил, как все произошло?

- Да. Когда самолет приземлился, он коснулся земли, друзья это почувствовали. А потом самолет вместо того, чтобы тормозить, поехал как будто быстрее. Потом появилось ощущение, что он как будто по лестнице едет, по салону пошла дрожь. Раздался удар и взрыв. У Леонида Корнышева сломалось кресло, и он улетел вперед. Александр был пристегнут и удержался на месте, но ремни сильно врезались в тело. Потом начался пожар... Кто-то смог открыть аварийный люк, но надувной трап не надулся, а повис просто до земли. Причем лег на разный хлам - доски, железо. Кто-то прыгал, кто-то бежал по крылу сразу на крышу дома... Боровков начал спускаться по трапу, упал, Лукин прыгнул... Потом появились спасатели.

Тут Олег Васильевич извинился, поднял трубку другого телефона и затем вернулся к разговору:

- Звонил Юрий Лукин из больницы. Сказал, что за ними только что пришла “Скорая”, они улетают в Москву. Их могли бы и в Иркутске лечить, но белорусы захотели в Москву, поближе к дому.