Молодому вину стало тесно в старых мехах

Источник материала:

Молодому вину стало тесно в старых мехах

События середины декабря 2007 г. знаменовали завершение продолжительного поступательного этапа становления Евросоюза, начавшегося с совместного обращения президентов ФРГ и Франции Хельмута Коля и Франсуа Миттерана от 19 апреля 1990 г.
Александр ГРИЦАНОВ
За заявлением последовали принятие Маастрихтского договора (1992 г.), подписание Амстердамского (1997 г.) и Ниццкого (2001 г.) соглашений, развивающих и уточняющих его, и, наконец, принятие Лиссабонского договора.

Реформа управления в ЕС назрела еще в 90-х годах ХХ века после первой волны его расширения. Уже тогда стало очевидным, что консенсус между странами Западной и Восточной Европы невозможен. Проект евроконституции, предполагавший передачу значительной части полномочий наднациональным органам, в 2005 г. отвергли на референдумах французы и голландцы, серьезные претензии к нему сформулировали также Великобритания и Польша.

В целом очевидно, что глобальные амбиции Евросоюза разделяются заметным числом его участников. "Средние" государства расположены выступать как автономные фрагменты респектабельного "целого". Hебольшие страны предпочитают быть заодно с двумя членами "клуба ядерных держав", близкими им по духу; кое-кто (особо шустрый) стремится исполнять (и вполне успешно) роль "хвоста, управляющего собакой".

Ярчайший пример мудрости подобной стратегии являет собой Польша — как держава, постоянно стремящаяся к независимости от агрессивного российского соседа, она эффективно продавливает на Востоке свою политическую линию, пользуясь весомым дипломатическим ресурсом Старого Света. Сторонится тесного альянса в ЕС лишь былая империя Великобритания, уж слишком исторически завязанная на Вашингтон.

Новые ценности и угрозы.

Два важнейших пункта нового договора — процедура принятия решений и согласие с Хартией прав человека.

Голосование квалифицированным большинством станет обычной процедурой принятия решений в Совете министров ЕС, распространяясь, в частности, на сферы судебного и полицейского сотрудничества, образования и экономической политики. Единодушия в дальнейшем потребует лишь принятие решений в сфере внешней и социальной политики, налогообложения и культуры.

В свою очередь, хотя фундаментальные права человека уже закреплены в конституциях отдельных стран, Хартия гарантирует гражданам единой Европы еще большее: например, такие положения, как право на поиск работы в пределах ЕС, ограничение доступа к персональным данным, запрет дискриминации по возрастному признаку, доступ к образованию и др.

Либеральные ценности не смогли достаточно долго доминировать даже в своей европейской колыбели. Идея позитивности "сильного государства" отнюдь не является изобретением амбициозного белорусского руководства. Уже в 30-50-е годы прошлого века ряд блестящих мыслителей, оппонировавших нацистскому режиму (например, Эрнст Юнгер и Карл Шмитт), доказали, что только централизованное государство, имея исключительное право на политическую квалификацию "друг/враг", способно надежно скреплять плюралистическое общество демократии. И хотя две "старые" европейские демократии (Польша и Франция) способны на пару заблокировать практически любое решение ЕС, заметна тенденция на усиление властной вертикали и в Старом Свете.

При этом, понимая всю угрозу исламской экспансии на Запад, ЕС не рискнул подчеркнуть особую роль "христианских ценностей" в сплочении Европы. Речь идет лишь о ее особом "культурном, религиозном и гуманистическом" наследии.

Уязвимость такой позиции проявится позже. Старый Свет понемногу смягчается в плане абсолютизации классических ценностей буржуазных революций: свобода слова уступает толерантности, свобода личности — соображениям безопасности, ну а требования религиозно-культурной стерильности приносятся в жертву процессам "старения" местного населения и его неготовности выполнять низкоквалифицированные работы.

Чисто демографически через полсотни лет ЕС станет исламским протекторатом — и тогда придет эпоха "султанатов" и "халифатов" (вместо парламентских и президентских республик) либо демократия сочтет возможным вернуться к цензовому принципу (проживание предков на территории Старого Света хотя бы каких-нибудь 200 лет).

Оценки политиков.

Историческим днем для всей Европы назвал принятие данных документов Жозе Сократеш, премьер-министр Португалии — страны, которая председательствовала во второй половине 2007 г. в ЕС. "Церемония, в которой мне довелось принять участие, является для меня самой важной из тех, которые пришлось видеть за время своей политической карьеры, — признался он. — Подписывая Хартию основных прав и свобод, я чувствовал гордость за то, что я — европеец".

"Наше сообщество — это прежде всего общность наших взглядов, солидарность, свобода и равноправие — повседневность для каждого из нас. Без провозглашенных сегодня основных прав, помнить о которых мы должны всегда, у Европейского Союза нет будущего", — такими словами председатель Европейского парламента Ханс-Герт Петтеринг сопроводил принятие Хартии.

Государственный секретарь Португалии по европейским делам Мануэль Лобо Антунес добавил: "Лиссабонское соглашение создает для всего Союза те границы, в рамках которых Европа получит возможность справляться с такими стоящими перед ней глобальными вызовами, как, например, контроль за миграцией рабочей силы или изменение климата".

По мнению евродепутата из Германии Мартина Шульца, подписанное соглашение является также ключом к разрешению ситуации с приемом странами ЕС иммигрантов-беженцев из третьих стран. При этом он отметил, что подписи, оставленные на бумаге, сами по себе не могут решить всех сложных ситуаций, и выразил надежду, что "вслед за свадьбой все же не последует развод".

"Европейцы действительно хотят "больше Европы", — считает евродепутат из Ирландии Брайн Кроули. — Но не больше бюрократических ограничений и запретов, а понятной, доступной и разумной Европы!". Это, впрочем, относимо к любому государству...

Перспективы.

Даже в том случае, если Лиссабонский договор ратифицируют все государства ЕС, ни федерацией, ни даже конфедерацией Союз (в его нынешнем составе) не станет. Главным образом вследствие культурной и технологической пропасти между странами западного ядра европейской цивилизации и поглощенными постсоциалистическими странами-лимитрофами. Восточная Европа превратилась для Западной (в намного худшей версии, чем ГДР для ФРГ) в капризную содержанку, постоянно изменяющую Страсбургу с Вашингтоном. Политические демарши Польши, активная криминальная экспансия из Болгарии и Румынии показывают, что Евросоюз с трудом переваривает даже такие, вполне продвинутые в цивилизованном отношении, страны.

В ЕС существует водораздел "между странами первого и второго сорта", — так считает директор российского Института проблем глобализации Михаил Делягин. Он видит только два выхода из данного конфликта: либо дальнейшая либерализация и распад Евросоюза, либо жесткая дисциплина внутри нынешнего ЕС с подчинением Востока Западу. Судя по ходу событий вокруг Косово и уличным боям в Париже, пока реализуется первый сценарий.

Преодоление институционального кризиса открывает путь к постепенному расширению ЕС на Балканы: Хорватия надеется присоединиться к Евросоюзу в 2009 г., Македония планирует начать переговоры в самом начале 2008 г. — во время председательства в Евросоюзе Словении, Черногория также заявила о намерении подать заявку на членство в Евросоюзе в первой половине 2008 г. В перспективе ЕС должен поглотить все страны Балкан.

На периферии процессов евроинтеграции пока остаются Украина (хотя ее руководство провозгласило членство в ЕС стратегической целью) и Беларусь, которая даже отдаленно не представляет себе, куда именно стоит стремиться: то ли к Страсбургу, то ли под Кремль, то ли к Чавесу с Фиделем. А ведь солидный европейский статус Польши был добыт совместно с нашими предками — в рамках конфедеративной польско-белорусско-литовской Речи Посполитой.