«Пенный геноцид»

Источник материала:

Действующие лица

Антон Цыцкевич - дед, убелённый коммунист с невероятным стажем

Фёкла Цыцкевич - бабка, мастер проклятий, живёт в основном на кухне

Эдгар Цыцкевич - отец, чиновник

Геновефа Цыцкевич - мать, индивидуальный предприниматель, «западница»

Екатерина Цыцкевич - дочь, член СКПКМ (союза коллективной помощи крупным мероприятиям), гадалка на картах Таро

Вася Цыцкевич - сын, студент, член «Молодого окопа», хакер

Соседи

Мать: Нет, вы подумайте: чтобы купить бутылку минералки, я в магазине провела двадцать минут!

Сын: Что там минералка?! Я ради пачки презервативов в магазине полчаса отстоял!

Дочь: Но ведь купил в конце концов?

Сын: Нет. Пока стоял — расхотелось…

Мать: Вот раньше по пути домой остановишься у киоска и купишь по мелочи все, что нужно. А теперь в очереди время теряешь.

Дед: Эти ваши киоски — сплошной рассадник алкоголизма и идейной пустоты. Ни в одном даже портрета Ленина не было, не говоря уже о…

Отец: О! Значит, как бы правильно, что мы в Минске уничтожили киоски как класс!

Сын: Ага, теперь твои коллеги за брестские киоски принялись!

Мать: Ваши, Эдгар, инициативы распространяются быстрее свиного гриппа!

Дочь: Слава Богу, что такую заразу за Буг не пропустят…

Радиоточка (из кухни): Как сообщает «КП» в Белоруссии», Брестский облисполком ввел запрет на продажу пива и слабоалкогольных напитков в киосках и ларьках. Вчера в знак протеста предприниматели Бреста закрыли ларьки и вышли на площадь Ленина к облисполкому.

Дед: Несмотря ни на что, они таки к Ленину за советом пришли.

Бабка (из кухни): Прымусь дурня Леніну маліца — галаву аб маўзалей расшыбе!

Отец: Вася, а как на такие действия люди отреагировали?

Сын: Как-как? С чувством благодарности и законной гордости. Вот Лена предлагает на форуме газеты: «Может и в магазинах запретим и вынесем за город, в свободную экономическую зону?»

Отец: Как бы интересная мысль! Но лучше ограничить продажу пива только на заводах, в свою тару.

Дочь: Васька, что, все против запрета?

Сын: Нет, вот Алекс отмечает: «Требование владельцев киосков является требованием к соучастию властей к их (лоточников) деяниям, которые можно квалифицировать, как преступление против безопасности человечества, предусмотренное ст.127. Геноцид».

Мать: Тогда почему геноцид рекламируют по телевидению?

Отец: Рекламируют прежде всего наш, отечественный пенный геноцид. Запрети мы и это — телевидение как бы пивной банкой накроется.

Дочь: А я бы на месте брестских властей действовала исключительно с креативом.

Дед: С кем бы ты действовала?

Дочь: Представляете? Москва, «Евровидение». Наш конкурсант вылетает на крыльях из киоска к памятнику Ленину, разбивает о пол бутылку пива и начинает петь: “Never, never, never!”

Сын: Я одного не понимаю: почему в киосках продавать пиво нельзя, а в магазинах — пожалуйста?

Мать: Потому что в магазинах очереди. Простоишь полчаса — и уже со всем согласна.

Отец: И с этими сборищами молодежи у подъездов нужно что-то делать. После них пустые бутылки, окурки, всё заплёвано… Что им мешает пить пиво как бы культурно, в наших уютных барах?

Сын: Папа, в наших уютных барах бокал белорусского пива стоит в два-три раза дороже, чем бокал чешского в уютном баре Праги.

Мать: Самое время поставить в Бресте памятник малому бизнесу. В виде киоска из мрамора.

Дочь: И вечный огонь у подножья монумента.

Дед: Обязательно со счетчиком расхода газа.

Отец: И почетный караул из числа как бы мелких бизнесменов.

Дед: С шашками наголо!

Сын: Ну и семейка! Такое впечатление, что все вы геноцида уже перебрали…