Интеграции Москвы и Минска не хватает воздуха

Источник материала: РГРК «Голос России»

Россия и Белоруссия пытаются избежать воздушного столкновения.

В студии программы работает обозреватель Михаил Шейнкман.

С небес на землю

Поступательная интеграция России и Белоруссии чуть было не взлетела на воздух. Вместо самолетов. Она заложила слишком крутой вираж. Это Минск полез, если еще не в петлю, то в бочку. Причем со своей рубашкой, которая ближе к телу, и со своей ложкой, которая с дегтем.

Впрочем, как всегда в наших конфликтных историях, каждый ищет виновного на другой стороне. Но одно дело, когда так было всегда, и совсем иной разворот, что это происходит сейчас. Ведь мы уже полноценный Таможенный союз, почти Единое экономическое пространство и уже с претензией на Евразийский альянс.

Но, видимо, даже тем, кто рисовал постсоветской интеграции заоблачные перспективы, все-таки придется вернуться на землю. Именно здесь, точнее, в Москве авиационное начальство двух стран и решает, почему вдруг стало воздуха им мало. Двадцать девятого марта истекает срок трехдневного авиаперемирия между Россией и Белоруссией.

Напомним, совершенно неожиданно для многих и прежде всего для пассажиров, что уже почти стояли у трапа, оно понадобилось 26 марта. Тогда стороны из-за расхождений по количеству рейсов между двумя столицами ввели друг для друга запреты на выполнение полетов. И пусть продержались они недолго, через несколько часов решили до 28 марта восстановить авиасообщение, но, как говорят в таких случаях, вопрос повис.

Причем еще утром 29 марта ни у кого не было уверенности, что удастся найти ответы. Эти несколько дней сопровождались информационной работой, свойственной периоду, когда мы по каждому пустяку притирались характерами.

В этом воздушном столкновении тоже на первый взгляд кажется, что речь идет о вещах непринципиальных. Ну, на самом деле, какая разница, сколько полетов в день, четыре или пять? Все должны регулировать авиапотребности, рынок, конъюнктура. Минтранс России потому и предлагает снять все ограничения как по количеству перевозчиков, так и по частоте и географии полетов между странами. Но Белоруссия усмотрела в этом угрозу своим интересам, удар по конкурентным позициям своего авиамонополиста.

Понятно, до сих пор "Белавиа" одна выполняла столько рейсов, сколько три российские компании в сумме. Вот они и запросили увеличение самолеточасов. Потому что, во-первых, на этот маршрут есть спрос. И радоваться бы Минску такому пассажирообмену. В конце концов, Единое экономическое пространство создается в том числе и для исключения всяких барьеров перемещения между странами.

Во-вторых, возможность менять количество рейсов предусмотрена соответствующим двусторонним соглашением. В нем, правда, прописана формулировка "по договоренности сторон". Вот о нее-то авиация и споткнулась, поскольку на земле договориться о небе так и не смогли.

Авиаконфликт стал, пожалуй, первым серьезным испытанием для Единого экономического пространства. После того как вошли в него и закрепились, по крайней мере, старались соблюдать благочинство. И, наверное, этот начальный период экономической взаимности можно считать лишь демо-версией интеграции.

На самом деле, многие специалисты не разделяли слишком оптимистичных восторгов и предупреждали о том, что кооперация с Белоруссией таит в себе еще много не самых приятных откровений. Они, правда, говорили о подводных камнях. А отношения просто оказались не на высоте.

Вообще, считается, что Единое экономическое пространство - это для людей. И, видимо, это действительно так. Во всяком случае, если судить по экономическим статотчетам о росте всяческих показателей. Но очевидно, что на высоту интеграцию пока поднять не удалось. Может быть, потому, что для начала надо бы опуститься с небес на землю.

Тему продолжит директор по международным проектам Российского института стратегических исследований Юрий Солозобов.

Шейнкман: Казалось бы, у нас уже есть Таможенный союз, Единое экономическое пространство, почему же Москва и Минск не сумели договориться, так скажем, на земле, а вновь, как и прежде, довели конфликт до если не противостояния, то столкновения?

Солозобов: Вы знаете, сложилась такая пагубная привычка в российско-белорусских отношениях - заводиться с пол-оборота, что называется, и действовать на повышенных оборотах. У нас любой конфликт, будь то любое соглашение хозяйствующих субъектов, какие-то обычные отраслевые ограничения по молоку или иным продуктам, приобретает сразу космический масштаб.

Со стороны прежде всего Белоруссии идет очень быстрое и резкое нагнетание информационной истерии, не побоюсь этого слова, и идет такая риторика, мол, на шантаж мы не пойдем, на колени не встанем, будем жить в землянках. Бывает, что вопрос выеденного яйца не стоит, решается в течение полусуток, и эта риторика мгновенно спадает.

У сторонних наблюдателей такая форма поведения, подростковая, несдержанная, истеричная, вызывает, мягко говоря, просто недоумение и непонимание, как дальше равномерно и спокойно будет строиться интеграционная структура с Минском.

Шейнкман: Это авианедоразумение можно урегулировать в рамках существующих соглашений?

Солозобов: Россия не нарушила никаких базовых соглашений. У нас есть межправительственное соглашение по воздушному пространству. Там четко указано, что нет никаких ограничений на число рейсов. Более того, если мы строим, как вы правильно сказали, интеграционное объединение, то логично будет увеличить число сообщений как воздушных, так и наземных между странами-членами интеграционного объединения.

Посмотрим на Европу. Частота взаимных поездок между странами Евросоюза возросла многократно. То же самое ожидала Россия, вводя дополнительные рейсы между Минском и Москвой. Если в условиях экономического кризиса у граждан Минска в данный момент не хватает средств, чтобы приобрести дорогие для них авиабилеты, - это их временная проблема. Я уверен, что она решится.

Но блокировать воздушное сообщение между странами - стратегическими союзниками, строящими мощное интеграционное объединение, - это просто нонсенс. Это не укладывается ни в какие ворота. 

Теги: Минск