Как Пирожковы город променяли. История о городских безработных, которые пускают корни в деревне (26 фото)
25.04.2018 09:22
—
Разное
|
«А кто их знает, куда делись… Да и слава богу». Это краткое содержание ответов в десятке совхозов, которые я обзвонил, пытаясь проследить судьбу переселенных городских безработных. На их переезд в сельскую местность мы — каждый из нас — по копеечке-полторы сбрасываемся уже много лет. (Мы вообще много на что сбрасываемся, не вникая в детали.) В общем, людям вручают по 900 казенных долларов, а потом догадайтесь… Но бывают интересные исключения. Идем по следам этих удивительных людей. Что вообще происходит
Год продержатьсяСистема такая: если ты безработный, тебе полагается субсидия (условно безвозвратная) на переселение туда, где ты пригодишься. При переезде из города в малый населенный пункт это 9 бюджетов прожиточного минимума (1793,88 рубля), плюс компенсируются расходы на сам переезд. Подобрать хозяйство, нуждающееся в работниках, помогут в центре занятости (как бы он теперь ни назывался). Продержался на новом месте год — тебе устанавливают Деньги не слишком бешеные, но это кому как. Опять же, если хозяйство заинтересовано в людях, то теоретически оно старается и устроить их нормально, чтобы не сбежали. В управлении по труду, занятости и соцзащите Гомельского облисполкома диктуют цифры: в прошлом году, перераспределяя по этой госпрограмме трудовые ресурсы, переселили 22 семьи, в этом — уже 4. Теперь нам важно понять, что происходит с ними дальше. Вообще-то, все всё понимают — и чиновники, и директора КСУПов, и сами безработные. Смотрят друг на друга честными глазами, главное, не моргнуть первым. Работает это, вообще? Видит кто-то полную картину по «закрепляемости»? А по выбиванию наших денег у тех, кто не прижился?.. Может, кто и видит, да не признается. Мол, нет такой отчетности. В иных исполкомах вместо ответов все норовят перейти на лозунги. Ладно, давайте сами посмотрим. Попробуем отыскать уникумов, переехавших из города в деревню. Впрочем, мы же тоже не совсем наивные, представляем контингент. «Аккредитация есть? А если найду?»В деревнях, говорят, сильно испортили малину мигранты, хлынувшие с Украины после 2013-го. Ну как испортили — заняли многие вакансии, которые хозяйства по сто лет не могли закрыть своими родными людьми, предпочитавшими ездить «на Россию». И нормально работают. Теперь и в полеводческую бригаду еще попробуй пробейся… Получилось, что городские безработные с их сложноватым внутренним миром глубинке теперь не особо нужны. Но госпрограмма-то запущена. Полностью это называется так: подпрограмма 1 «Содействие занятости населения» Государственной программы о социальной защите и содействии занятости населения на 2016—2020 годы. Нам бы теперь понять результативность. Поиск На местах порой отвечают туманно. Кто-то откровенно плавает в теме, кто-то делает вид, что плавает. Отправляют в хозяйства. В хозяйствах объясняют, что «вышестоящая» информация о работающих у них переселенцах безбожно устарела, и слава богу, и знать не хотят, куда они подевались. Описывая деловые качества, расходуют годовой запас дипломатичности: — Ну-у, такие… такие… Когда удается по мертвым номерам дозвониться до самих счастливых объектов программы, они отрицают вообще все и, похоже, принимаются судорожно покидать страну. А вот кто-то сам решает ввернуть незнакомое слово, услышанное от пацанов за гаражами: «А у вас аккредитация есть?» Похоже, внутри этой подпрограммы 1 творятся интересные дела. Пирожковы и везениеБольшая семья Семейство переехало в деревню Переволока Речицкого района в ноябре 2016-го. До этого двое взрослых и четверо детей жили в четырехкомнатной социальной квартире в Гомеле, в новом «курортном» районе, где есть все, о чем минчане и мечтать не смеют. И вдруг сразу Переволока. Другой бы на их месте страдал и маялся от такого контраста, а эти люди уверены, что им повезло. Алевтина Пирожкова еще два года назад понятия не имела о существовании жизни в сельской местности, вся насквозь горожанка. Была. Теперь работает оператором машинного доения в КСУП «Оборона страны». Только вернулась с утренней дойки. Дети в школе, муж на работе — есть время на разговоры. — Почему-то в детстве всегда страшно завидовала друзьям, которые ездили к каким-то бабушкам-дедушкам или на дачу. Очень хотела жить в деревне — вот и дохотелась… Вообще-то, у меня диплом педагога дошкольного образования. Но в Гомеле я работала уборщицей в школе. — Как это? — Не мое это — чужих детей учить. — А уборщица — так прямо ваше… Не объясняет такой необычный карьерный финт. Наверное, есть причина. — Ну куда мама послала, там и отучилась. Потом отработала практику, женилась, родила пятерых детей, — биография Алевтины в ее изложении выглядит не слишком длинной. — Как успела пятерых? А вот так и успевали, пока один ребенок уснул — другой появился. Жили-то первое время в комнате-десятиметровке в пригороде Гомеля. Там был такой старый дом коммунального типа, называли его «кильдым»: 11 комнат, 11 семей, одна кухня, один санузел… А потом привалило счастье: дали социальную квартиру в лучшем районе страны. Все удобства, красота за окнами, у порога озеро плещется, дети парусным спортом занимаются (двое аж до кандидатов в мастера спорта дослужились)… Жить бы и радоваться. А что-то не выходит. — У меня зарплата 180 рублей была, у мужа в его СМУ дела все хуже шли, стал еще меньше меня получать. И попробуй на эти деньги всех одеть-накормить. Россия? Нет, не хотим с этим связываться. Много слышали от знакомых: кто-то привозит, а кого-то и привозят. В конце концов оба оказались безработными, а значит, получили право вписаться в программу переселения. «Круто, мам, погнали»— Ни капли не жалею, что вырвалась из городской жизни, — убеждает Алевтина; так и непонятно, откуда в городской даме прорезалась такая сельская страсть. — Мне 42 было, мужу 47. В управлении по занятости нам очень тщательно подбирали варианты, чтобы не в какую-то «глушь тараканью» отправить, а в нормальные условия. Подобрали. Пирожковы сдали государству свою чудесную четырехкомнатную квартиру, подпоясались, поехали. — Да как так «поехали»? Ну ладно, это вам внезапно так понравилась деревня. А муж счастлив был, что ему в 47 лет животноводом надо стать? А дети как отнеслись? — Муж: надо — значит, надо. Детям, конечно, страшно было вливаться в новый коллектив. Но быстро нашли общий язык. — И что есть в городе такого, чего нет здесь? — убеждает сама себя Алевтина. Потом, правда, сама же и отвечает: — Вообще-то, со снабжением тут туго. В местной лавке все дороже, чем в супермаркете, и выбор плохой. А если в Речицу ехать за элементарными макаронами, так это целый день надо потерять. Алевтина говорит, что еще недавно у нее было около сотни курей, две свиньи, кролики, но «зима всех подобрала». Съели. Теперь надо восстанавливать поголовье. — 25 соток хватает, чтобы обеспечить семью на зиму. Тут клубника, там базилик, тыквы и так далее. Конечно, первый год было тяжеловато со всем этим управляться, но теперь привыкли, приноровились. И местные люди помогали, подсказывали. В первую весну картошкой помогли и много чем еще. С миру по нитке — огород засеяли. А теперь уже сама разбираюсь, если что, в интернете посмотрю. Детям нравится тут копаться. А муж привык. Одиннадцатиклассница Полина (мама упорно называет ее Пелагеей) рассказывает удивительные вещи: — Ага, как услышала, что едем в деревню, так и сказала: «Круто, мам, погнали». — Сарказм? — Нет. Всегда мечтала жить в деревне, чтобы было свое хозяйство. Ну и что, что тут пахать надо? Я привыкла пахать, мне нравится. В доме повсюду спортивные грамоты младших Пирожковых. Из шкафа мама достает еще жменю медалей. Участвуют во всем, что видят. Полина-Пелагея впереди на белом коне: есть баскетбольная корзина — надо играть в баскетбол, нет корзины — значит, армрестлинг или еще что-нибудь… Вот только парусный спорт ей и младшему брату Степе пришлось забросить. «На ферме самый движ!»Что до работы, то «педагогический» вариант Алевтина по-прежнему не рассматривает. В том числе по — У меня теперь 120 коров, и зарплата получается 700—800 рублей. Летом и к 1000 подходит. А учительница сколько получает? Хорошо если 350. Из минусов — первое время очень трудно было вставать на дойку в четыре утра. О новой профессии рассказывает взахлеб. — Сначала мне коровы не отдавали молоко. Видят же, что новый человек пришел. Хоть и с педагогическим образованием… Теперь привыкли. Тут важен подход. Это как с женщиной: как ты к ней, так и она тебе отдастся. У нас сколько надоишь, столько и заработаешь. Чтобы получать молоко высшего сорта или экстра, надо хорошо обрабатывать коров. В общем, все в наших руках, несмотря на автоматику. Полина и тут обязательный персонаж. — До переезда не представляла, как выглядит корова и откуда вообще молоко берется. Даже предположений не было. Теперь предположения появились. Помогает матери, зарабатывает сама. Уже исхитрилась накопить на скутер, к лету планирует купить — без всяких кредитов. — А развлечения в Переволоке какие-то есть вообще? Ухмыляется: — На ферму и хожу развлекаться. Тут самый движ! Одиннадцатиклассница уже все просчитала. Собирается в аграрный колледж, намерена стать зоотехником. И остаться в Переволоке. Чтобы разместить новость на сайте или в блоге скопируйте код:
На вашем ресурсе это будет выглядеть так
«А кто их знает, куда делись… Да и слава богу». Это краткое содержание ответов в десятке совхозов, которые я обзвонил, пытаясь проследить судьбу переселенных...
|
|