Сюрприз от Героя

Источник материала:

В дни Победы, освобождения Беларуси Иван Супрунюк в колонне солигорских ветеранов отличался своей молодцеватостью. Знакомые нередко спрашивали:

— Когда Беларусь освободили от гитлеровских захватчиков, тебе же не было и девяти лет. И — ветеран?

— Это сюрприз от Героя Советского Союза полковника Линькова, — скромно отвечал Иван Иванович. 

И улыбался — словно вновь ощущал ласковое поглаживание прославленного командира по голове…

В семье Ивана Ивановича хранится справка, выданная командованием части, № 38729 о том, что его отец 25 мая 1943 года вступил в партизанский отряд полковника Линькова и состоял в нем по 11 июля 1944‑го, до освобождения района. Время зачисления Супрунюка-старшего в отряд Линькова, воинские штамп и звание вовсе не случайны… Кадровый военный, вступивший в Красную Армию сразу после революции, окончивший Военную электротехническую академию, Григорий Линьков уже с сентября 1941 года — участник партизанского движения в Белоруссии. Его хорошо подготовленный отряд в 1941–1942 годах прошел более 600 километров по южным районам захваченной Беларуси, оставляя после себе взорванные рельсы, сожженные мосты, разгромленные вражеские колонны. С мая 1943‑го Григорий Матвеевич — командир диверсионно-разведывательной группы, действовавшей в интересах фронта на Полесье. Фактически — это воинское подразделение в тылу врага, решавшее целенаправленные, крупномасштабные задачи, — добытые разведчиками сведения помогали советскому командованию при планировании и проведении крупных операций по разгрому фашистских сил. В этих условиях помощь Ивана Супрунюка, других местных крестьян, хорошо знавших болотный край, была особенно ценной, необходимой.

Спрос на их поддержку резко возрос летом 1944‑го. В планах советского командования по освобождению Беларуси главным был фактор неожиданности. Удар решили нанести там, где его меньше всего ждали, — в труднопроходимых полесских болотах. При разработке операции «Багратион» особая ставка делалась на взаимодействие с патриотами, сражавшимися в тылу. При штабах фронтов были даже отделы по координации действий с партизанами. Потому разведчикам-диверсантам полковника Линькова работы прибавилось: требовались разнообразные данные о расположении, численности вражеских гарнизонов, графики движения поездов, в самые отдаленные места перебрасывалось оружие, взрывчатка, листовки…

— Очень часто отец только в конце опасного рейса узнавал, что перевозил в телеге с двойным дном, — вспоминал Иван Иванович. — Ему давали подготовленную повозку, загруженную для маскировки травой или крестьянским хламом, указывали, куда все это доставить. Отец сажал рядом меня, и мы ехали многие десятки километров по ухабистым, вязким полесским дорогам Дрогичинского, а тогда — Антопольского района. При встрече с гитлеровцами, полицаями главным «пропуском» был я. У меня постоянно болели, слезились глаза, и отец объяснял: вот везу бедолагу к врачу… Нас пропускали. Такие дальние рейсы мы совершали почти каждую неделю, летом и зимой. Знали о том немногие. Отец, можно сказать, был личным связным полковника Линькова. С командиром встречались мы часто. Григорий Матвеевич, помню, не раз упрекал отца: «Мальчишку зачем с собою таскаешь? Попадешься — верная смерть обоим». Отец только разводил руками, дескать, война, все рискуем…

Как-то после очередного опасного рейса полковник Линьков погладил Ванюшу по голове и сказал:

— Настоящий партизан! Нужно занести его в списки отряда.

Этим словам командира тогда никто не придал значения. Не до списков было. Смертельная опасность постоянно кружила над головой. Супрунюк-старший строго-настрого наказывал младшему: с кем ни встретимся — молчи, я объясняться буду. Иванко молчал. Однажды мальчишка в одиночестве просидел на телеге в немецком гарнизоне несколько часов, страшных, томительных. Он знал: у гитлеровцев возникли какие-то подозрения, и они с пристрастием допрашивают отца… Наконец он появился. Измученный, белый как полотно. Отъехав подальше, прошептал: «На этот раз поверили, пронесло…». И вскоре они опять ехали с опасным грузом…

В общем-то, особой легенды Супрунюку-старшему для врага сочинять и не нужно было. Он говорил немцам и полицаям правду. И земляки подтверждали, что безграмотный, но смышленый Иван действительно в поисках счастья добрался аж до Кубы. И когда умер довольно состоятельный отец, вернулся на родину, чтобы при разделе его не обидели землицей. Да так и прикипел к ней. Семья из четырех человек на 15 гектарах не бедствует. Никаких колхозов после изгнания польских панов в окрестностях еще не организовали… В общем, крестьянин доволен жизнью, а потому, дескать, господа немцы, он против новых властей ничего не имеет…

Но это была только часть правды. Супрунюк, конечно же, не мог признаться, что ради защиты, сохранения той же земли и помогает партизанам, рискуя жизнью своей, сына. К тому же трудолюбивый сельчанин искренне верил в счастливое будущее недавно воссоединившейся Беларуси. И, не окончив ни одного класса, воспевал свою мечту в стихах. Накануне войны пятилетний Иванко читал их на митингах, собраниях. Одно бесхитростное четверостишие отца он запомнил на всю жизнь:

Пусть услышит Сталин,

Расчесывая усы,

Как тут поживают

Его белорусы…

Однажды и мать Ивана чуть было голову не сложила. В их деревню неожиданно нагрянули гитлеровцы. Несколько солдат расположились на постой в доме Супрунюков. Отец как раз был на очередном задании, о чем незваные гости, понятно, не догадывались, как и о том, что перед их приходом хозяйка шила партизанам маскхалаты… Но один из чрезмерно любопытных фрицев вдруг обнаружил плохо спрятанные отцом документы, полученные в отряде. И началось:

— Партизанские помощники?! Сознавайся, где муж!

Феклу Савельевну избивали нещадно. Женщина все отрицала. Ей не верили. Били опять. К счастью, в критический момент подоспел сердобольный дьячок.

— Да они с мужем давно разошлись! — начал выгораживать несчастную землячку. — У Ивана где-то молодая баба, он уже давно тут не живет.

Святой лжи церковного служителя поверили. Полуживую женщину отпустили. Правда, все хозяйство разграбили, подчистили сусеки, забрали последнюю живность…

После освобождения Брестчины Супрунюк-старший пошел на фронт добивать фашистов. На хозяйстве остался девятилетний Иван — пахал, косил, заготавливал дрова. Деревенские мальчишки, особенно в такое время, взрослеют быстро…

А потом и Ивану пришлось взять в руки оружие. В 1956 году сержант срочной службы Супрунюк в кадрированном батальоне связи был специалистом на все руки: командовал взводом, отвечал за работу столовой, химической службы. А когда в Венгрии вспыхнул мятеж, их часть развернули и отправили подавлять антикоммунистическое выступление.

Месяц Иван и его товарищи спали не раздеваясь. Особенно тяжело было в первые дни. Озлобленные лица венгров, камни в лицо, кипяток на голову. А ты не должен поддаваться провокациям. Ситуация стабилизировалась, когда маршал Конев отдал приказ: на винтовочный выстрел можно отвечать орудийным. Начинал клокотать митинг, угрожая властям, советским солдатам, пара «веских аргументов» в виде пулеметных очередей поверх голов — и площадь тут же пустела… Тем не менее неприятные стычки, обидные потери продолжались. Супрунюк был дважды легко ранен. Писари напутали с фамилиями, адресами, и в его семью полетела даже похоронка. Хорошо, что на следующий день после получения трагического сообщения пришло письмо живого, невредимого Ивана…

Потом, став учителем, Иван Супрунюк переосмыслит ту схватку в Европе между капитализмом и социализмом. Поймет, что не все в том конфликте было просто и однозначно… Но в переломный час он, солдат, честно выполнил требования присяги и воинского долга. За что и был награжден грамотой Президиума Верховного Совета СССР.

Как-то в поезде, чтобы скоротать время, рассказал соседу по купе о венгерских событиях, вспомнил о потерях, ранениях.

— И никаких льгот не имеешь? — удивился попутчик, оказавшийся сотрудником какого-то военного ведомства.

— На каком основании? — пожал плечами Иван Иванович. — Об участии в таких событиях в военных билетах не пишут…

— Сделай запрос в архив вот по этому адресу…

Супрунюк последовал совету. И стал уже забывать о запросе, как вдруг получил приглашение в военкомат. Военком крепко пожал руку и сказал:

— Поздравляю! Вот документ из военного архива, удостоверяющий, что вы не только участник событий в Венгрии, но и Великой Отечественной войны. Ваша фамилия внесена в список отряда полковника Линькова.

…Недавно не стало Ивана Супрунюка. Но до последнего дня он хранил самые теплые воспоминания о Герое Советского Союза Григории Линькове, который в труднейшее время оценил помощь паренька, сдержал слово. Настоящий полковник…