В Минприроды объяснили, почему умирающего на дороге лося нельзя было спасать

Министерство природы и охраны окружающей среды Беларуси сегодня получило официальное обращение от супругов Дриго - очевидцев ДТП с участием Mercedes и лося на трассе Р65 в районе Заславля, и обещает дать свою оценку произошедшему. Об этом TUT.BY рассказала заместитель начальника управления биологического и ландшафтного разнообразия Минприроды Наталья Жаркина. Специалист также пояснила, почему раненое животное не разрешается "спасать" без документа.

Как мы сообщали ранее, 14 октября Максим и Альвина Дриго стали очевидцами ДТП: Mercedes сбил лося на трассе Р65 в районе Заславля, около поворота на населенный пункт Крылово. Авария произошла в зоне действия знака "Дикие животные".
 

Животное, по их словам, было заметно на дороге "за километр-два, обзорность дороги – великолепная". Как выяснилось, группа лосей стояла на обочине, все проезжавшие сбросили скорость до 20 км/ч. "Я ехал со включенной "аварийкой", не уступал полосу едущим сзади, чтобы, не дай бог, никто не начал обгонять и не спугнул животных", - вспоминает Максим. По словам очевидцев, лишь один водитель Mercedes продолжил движение на высокой скорости и зацепил лося.
 

Через час, по словам Максима, на место ДТП приехал представитель "какой-то государственной природоохранной организации". Он также не смог сказать, что по инструкции делать в подобной ситуации. И по номеру горячей линии Министерства природы ничего не смогли пояснить.В результате супруги Дриго связались с общественным объединением защиты животных "Эгида", договорились с ветеринарной клиникой Республиканского центра олимпийской подготовки по конному спорту в Ратомке о возможности лечения животного, однако животное спасти не удалось."Транспортировку не разрешили, сказав, что нужен акт приемки-передачи животного и документ с подписью и печатью директора центра в Ратомке, что он принимает лося на лечение. Пока шли разбирательства, животное в мучениях умерло. Это было ужасно!" – вспоминает Максим.
 

Тем временем, в Минприроды утверждают, что информации о данном происшествии на телефон дежурного 14 октября 2012 года в министерство не поступало, а работники министерства и его территориальных органов на место происшествия не выезжали.
 

Как выяснилось, согласно указанным телефонам в обращении, очевидцы на месте происшествия обратились на горячую линию другого ведомства – Государственной инспекции охраны животного и растительного мира при Президенте. Но ответ супруги Дриго получат и от министерства.
 

Специалист Минприроды при этом отмечает, что акт, без которого животное не хотели "отпускать" на лечение, ввели в законодательство не случайно. "Всегда по факту обнаружения раненого, травмированного, больного или погибшего охотничьего животного пользователь охотничьих угодий или местный исполнительный и распорядительный орган с участием представителей Минлесхоза, Минприроды либо подразделения Госинспекции охраны животного и растительного мира, а также ветеринарной службы (если животное больное или погибшее) составляет акт. Довольно часто происходят случаи, что люди, которые везут "спасать" сбитое животное, отвозят его за угол и забирают себе "на мясо". Исключать, что животное может попасть в руки к браконьерам, нельзя. Что им мешает полоснуть животное по горлу?" Ввиду такой нечистоплотности некоторых граждан специалисты вынуждены внимательнее контролировать оказание помощи животным, говорит Жаркина.

Кроме того, машину, в которой даже с благими намерениями граждане будут везти животное, могут остановить и предъявить водителю или его пассажирам обвинение в незаконной охоте, ведь животное в лесу – это либо собственность охотничьего угодья, либо исполкома.
 

Но не оставлять же животное в муках! По словам Жаркиной, обычно в таких случаях надо действовать быстро, и составление акта – это минутное дело.

Почему этого не произошло, вероятно, и предстоит выяснить.
 

При этом специалист Минприроды предполагает, что смерть лося скорее всего наступила из-за получения им не сопоставимых с жизнью увечий.