Взгляд архитектора: как можно убить и оживить Минск деньгами

 

Архитектор уверен, что офисные и торговые объекты могут стерилизовать и кастрировать центр Минска:

 

- Крупные компании привлекает живая среда центра, поэтому они стремятся строить свои здания там. Но они же эту среду и убивают. Атмосфера центра, как нефть: один раз позаришься, сожжешь - и все. А ее нужно беречь и создавать там, где нет: например, в спальных районах.

Чтобы понять, что такое "центральность" и что ей угрожает, мы посвятили полдня прогулке по Минску.

 

Встречаемся с Георгием на пешеходном мосту, который соединяет торговый дом "На Немиге" и торговый центр на противоположной стороне улицы.

 

Дальше следует монолог человека, которому небезразлична судьба города.

 

Это интересное место - несколько лет назад в голове у минчан его не было. На Немиге горожане проводили время и раньше, но к новому торговому центру съезжаются другие компании и людей собирается гораздо больше. Сейчас часов в восемь вечера я вижу здесь тех, кто теоретически мог бы пить пиво у себя на Юго-Западе. Их гоняет милиция и охрана торгового центра, но они все равно сюда возвращаются. Здесь нет классной архитектуры, но что-то срабатывает и притягивает пацанов с района, девушек в туфлях на высоких каблуках, бизнесменов в костюмах... Это и есть эффект центральности. 

Его важный принцип - возможность войти в чужое осмысленное пространство. Вот мы заходим в этот торговый центр. Даже если здесь ничего не купим, нас никто не выгонит. Такой же аурой в Минске обладает еще несколько мест, в том числе торговый центр "Столица". Есть торговые центры, куда люди целенаправленно едут за покупками. А есть пространства, как ГУМ в Москве. Они окупаются за счет торговли, но живут другим. Нормальное явление - прийти в ГУМ, погулять, попить чая и уйти, ничего не купив. 

 

Мы гуляем среди двух- и трехэтажных домов между улицами Немига и Революционная. На такие дворы выходят окна заведений. За этими дворами кто-то следит, чувствуется отпечаток чужих рук, а у места появляется характер.

В них проявляется еще один принцип центральности - человеческий масштаб. Я могу соотнести пространство этих улочек со своим ростом. Вот этот карниз на доме, например, отлично подходит, чтобы на нем посидеть. Как только я вхожу во двор между двух девятиэтажек, понимаю: все это не мое, этого слишком много, чтобы осмыслить, соотнести с собой.
 

 

Еще один принцип центральности когда-то превратил такие американские даунтауны, как Манхэттен, из свалок офисных площадей в социокультурные центры. Там собственников объектов и архитекторов обязали сделать первые этажи небоскребов открытыми для публики. Иначе публика бы протестовала против строительства небоскреба.

 

Теперь смотрите, что происходит в Минске. Компания N приходит в центр, потому что ее привлекает живая городская жизнь, приглашает хорошего архитектора, возводит новый многоэтажный офис, а первый этаж в нем для публики закрывает. То есть убивает ту самую среду, за которой сюда пришла.
 

 

Посмотрите на здания Дворца Республики и Дворца профсоюзов – они оба с колоннами. В здании Дворца профсоюзов благодаря украшениям сверху колонн, я могу представить, что сижу на карнизе. Я могу соотнести себя со зданием и его элементами. А со зданием Дворца Республики я не знаю, как себя сравнить. Нет ни одного переводчика на язык моего масштаба.

 

На этой площади стоит еще одно здание - с вывеской Velcom. У него хорошая архитектура фасадов и соблюдены пропорции. Но здание будто говорит, что в него нельзя войти.

 

Сбоку здания над дверью крохотный козырек. Под ним больше двух человек от дождя не спрячутся. Несколько парковочных мест для велосипедов, а скамеек, зелени и навесов нет. Кажется, если я войду в здание просто постоять на первом этаже, меня охранник выгонит. Не потому, что так организована работа охраны, а потому что такую мысль транслирует архитектура. А это и есть общественная функция, которую мы теряем. Почему бизнес, который чувствует ответственность за людей внутри здания, не чувствует ответственности за пять метров территории около фасада? Почему не возвращает горожанам ту площадь, которую у них отнимает строительством?

 

Видите прямоугольники, на которые опираются колонны у главного входа в здание? Архитекторы называют их "базой". Так вот эту базу можно было на полметра сделать длиннее. И там, например, сидела бы симпатичная девушка, ожидая молодого человека, заглянувшего в винный магазин. С другой стороны сидел бы парень с папкой документов и нервно курил. Мы бы видели жизнь. А вместо этого видим стерильный вход: к нему даже ступеньки так прижаты, что не постоять и не поболтать.

 

Рядом со зданием с вывеской Velcom сносят бывшее здание музея Великой Отечественной войны, чтобы на его месте что-то построить. Хорошо, если это "что-то" предоставит городским сообществам площадку для реализации инициатив. Пока даже в Союзе архитекторов не знают, что там будет.
 

 

Почти всю современную архитектуру Минска создают для красоты: ритмы, гладкие поверхности. А нужно думать не только о красоте, но и об уличной жизни: помнить, что люди, сидящие на скамейках и обнимающиеся парочки, делают Минск живым. Если ты не создал для них места – ты сделал плохой город.

По масштабам, размерам улицы и застройке Минск очень похож на Берлин, но там другая среда. Ее помогают создать несколько принципов. Любое здание, построенное на месте старого в германской столице, должно сохранять и по-новому обыгрывать высоту и габариты, ритм фасада, колонн, окон старого здания. Также когда ты строишь здание, обязан 3% от финансов на проект, потратить на произведение искусства перед фасадом. Ты вынужден поставить интересную дизайнерскую скамейку, фонтан или разбить парк. Немецкие архитекторы адски ненавидят эти 3% на искусство. Говорят: "Ну не хочу я эту скульптуру перед фасадом". 

Именно это и создает в Берлине среду. В то время, как в Минске инвестор не уверен в прибыльности таких вложений, а нанятый архитектор, не помогает ему понять все эти сложные связи.
 

 

 

Сейчас мы стоим на улице Зыбицкой. Здесь низкоэтажная малая застройка, где уже работают несколько кафе и hand-made студия. В таких кварталах в европейских городах кипит жизнь, потому что бизнесу проще осваивать маленькие пространства. А именно они и привлекают горожан и туристов в дальнейшем.
 

 

В Минске мест с таким потенциалом очень мало, поэтому мы должны их создавать. Это важный момент, который нам надо про город быстро понять, пока мы не стали массово строить по-другому.

 

Но понять про Минск нужно не только это, а еще и то, что стоит инвестировать и в развитие спальных районов. Чтобы там открывались кафе, площадки для коммерческих и некоммерческих инициатив.

 

Мы в Уручье во дворе на улице Шугаева. Многоэтажные дома, детская площадка, мусорные баки… Это ошибка архитектора, что здесь не нашлось места для воплощения коммерческой или общественной инициативы. Таким местом могли бы быть офисные помещения на первых этажах жилых домов. Но здесь все первые этажи – жилые. В домах в центре города первые этажи со сталинских времен предназначались для общественных нужд – там выше потолок, чем в квартирах, другая система вентиляции. Именно потому в 90-е годы центр города ожил, а в 2000-ых - расцвел.
 

 

Если бы на эти четыре многоэтажки, хотя бы в одной первый этаж отдали бизнесу, появились бы желающие открыть здесь кафе, частный детский сад или фитнес-центр. Все это бы окупилось.

 

Но даже без этого архитектурный недостаток двора можно исправить, поставив посреди него деревянный павильон на 80 квадратных метров. Он бы середину двора занял и никому бы не мешал, потому что там сейчас все равно ничего нет. Этот павильон нужно сдать под инициативы местных жителей. Такими инициативами может быть тот же частный детский сад, хорошее рок-н-ролльное кафе или студия, которая бы делала интерьеры для квартир жителям района.

 

Чем живее город, тем больше в нем возможностей реализовать себя. А это значит, что городу проще удержать хороших специалистов. При этом в город хотят больше инвестировать. Но здесь встает другой момент – город, в который хотят инвестировать, находится в центре Минска. Покажите мне человека, который готов инвестировать те же суммы, что и в центр, сюда в Уручье, во двор по улице Шугаева. 

 

Правда, есть пример, на расстоянии около пятисот метров от Шугаева, где бизнес созрел до того, чтобы вкладывать в среду.

 

EPAM и Парк высоких технологий когда-то пришли на полупустую окраину, реконструировали полузаброшенные корпуса Академии наук, но сейчас осознали, что внутри зданий у них современный офис, а снаружи – крепость посреди пустыни. Сегодня они решили создавать центральность там, где осели. EPAM, например, планирует часть леса возле своей территории благоустроить и сделать там летние павильоны с WI-FI.

 

От бизнеса сегодня зависит судьба Минска. Вопрос в том, сумеет ли бизнес посмотреть на 15 лет вперед и пойти осваивать "целину" городских окраин или продолжит превращать центр в выжженную землю.