Повторенье... без ученья

Источник материала:

ПОНОМАРЕВ Виктор

Работа над чужими ошибками

«Помогите! Помогите вернуть квартиру!» Примерно так начинается немалая часть писем, регулярно поступающих в редакцию. Истории эти драматичны, иногда трагичны. Осознав случившееся, люди просят, умоляют, заклинают... В прошлом посвятив этой теме несколько публикаций — о «черных маклерах» и их жертвах, — я не могу понять: почему прозрение наступает лишь задним числом?

Среди множества писем на эту тему выделялось одно, которое автор принес в редакцию сам. Пенсионер Григорий Павлов, немало повидавший и славно поработавший на родине и за границей (имеет даже благодарственные бумаги с подписью самого председателя Мао!), тоже попал в историю. Но помощи не просит, напротив. Его исповедь озаглавлена: «Не повторяйте наших ошибок!» Григорий Андреевич хотел бы помочь другим! Сознавая деликатность ситуации, даже изменил фамилию своего обидчика, бывшего зятя.

Дочь Валя влюбилась в Виктора. Хотя после неудачного брака заключать новый не спешила. Всего через пару месяцев после знакомства Виктора арестовали, дали четыре года. Вдруг оказалось, что судимость не первая. Виктор еще был прописан в квартире матери, но та его выписала.

Вскоре дочь заявила, что вышла замуж за Виктора, специально съездив в колонию в другой город. Показала отцу пачку писем, полных слов любви. Она ездила к мужу на свидания с огромными сумками продуктов и одежды. Отец таскал их на вокзал. Стал переписываться с Виктором, чтобы поддержать его морально. Ответные письма были полны раскаяния и сожаления.

Примерно за год до конца срока мать Виктора пропала, потом ее опознали в морге. Похоронили. А Виктор... заволновался о квартире: могут, мол, забрать. Выдал жене доверенность. Та, погасив многомесячную задолженность, приватизировала квартиру и оплачивала.

Вернувшись из колонии, Виктор туда прописался, но жил у жены на всем готовом, лежал месяцами на диване, не работал и ездил на стареньком «жигуленке» тестя. Пожелал иномарку, для чего нужно продать его квартиру и купить комнату. Продал, но комнату якобы никак не мог подобрать и просил «на время» прописаться к жене. Фактически — к тестю. Тот уступил и... совершил роковую ошибку.

Виктор тут же «забыл» и свои обещания, и свою жену: у него были другие женщины. Валентина подала на развод. А Виктор занял в квартире большую комнату. Заслуженный пенсионер, его дочь и внук ютились в маленькой спальне. Потом Виктор опять женился, у него родился ребенок, свою «законную» жилплощадь он навещал лишь периодически, но шумно. Выселить его невозможно. Напротив, он предложил выписаться бывшим родственникам: квартира нужна ему.

Поднаторевший «на зонах» зятек все заранее хитро спланировал и ловко реализовал, считает пенсионер. Можно лишь предположить развитие истории: по логике Виктор потребует раздела жилья и разъезда... А ему, хозяину, — за 70, внуку — шестнадцать. «Кто нас защитит? Почему мошенники, пользуясь доверчивостью людей и умело используя законы, не дают спокойно жить?» — вопрошает (и предостерегает!) Г.Павлов.

Спрашиваю: вы–то понимаете, что сами допустили ошибку? Что помочь вам практически невозможно? Пенсионер горестно кивает. И чем его опыт поможет семье Долговых, прежде жителей Полоцка, а ныне по состоянию здоровья перебравшихся в... Ессентуки. Они потеряли пусть не жилплощадь, но немалые деньги. Свой дом в Полоцке продали, но договор оформили неудачно: покупатель отдал только часть суммы.

Люди считают его мошенником, пытались привлечь к суду, но... Это процедура серьезная и долгая. А регулярно приезжать с Северного Кавказа им не позволяет ни время, ни средства, ни здоровье. Письмо исполнено благодарным пафосом и надеждой на помощь. Увы. Обнадежить нечем: за некоторые вещи человек расплачивается сам.

Совсем уж банально «попался» молодой человек, бывший минчанин Сергей Горбацевич. Обратный адрес он указал так: временно проживаю по улице такой–то в городе таком–то. Парень наивно надеется, что халупа в провинции стала его домом по недоразумению. Что он имеет все права на жилье в Минске и должен сюда вернуться.

Трехкомнатная квартира в столице осталась ему в наследство, после смерти родителей. Сергей признается, что злоупотребляет алкоголем и по этой причине пару лет назад суд определил его на лечение в ЛТП. Перед тем к нему «обратилось лицо цыганской национальности» — с предостережением. Дескать, пока будешь лечиться, квартиру могут изъять. Надо, мол, ее приватизировать. Все хлопоты доброхот взял на себя, он же присматривал за квартирой во время лечения.

Сергей подробно описывает, как после ЛТП его поили («спиртное лилось рекой»!), куда–то возили и подсовывали бумаги, а он все подписывал, плохо соображая... Как легко догадаться, парень продал квартиру близкой родственнице «советчика». Сам же вступил во владение гораздо менее комфортным, мягко говоря, жильем в райцентре. Горбацевич обвиняет не только покупателя (в корыстном умысле), но и участкового милиционера (должен был предостеречь, предупредить. Не в сговоре ли?), районную администрацию (должна была его контролировать, держать в «социальных списках»)... Все кругом виноваты! Но делать–то что?

Увы... Письмо в редакцию последовало после решения суда. Сергей требовал признать договор купли–продажи недействительным (дескать, не сознавал своих поступков), но дело проиграл. Нотариус в суде показал, что не имел ни малейших сомнений в дееспособности Горбацевича. Иначе говоря, продавец был трезв. Нарколог также показал, что после лечения у парня должно было возникнуть неприятие алкоголя: совершать сделку в состоянии опьянения он не мог. Не должен был!

А если, предположим, мог и был? Почему за него должны отвечать вовсе невинные люди? Имею в виду не участкового, не районных чиновников. Квартира была перепродана, сейчас в ней живет семья с несовершеннолетними детьми. Им–то куда деваться, если все сделки «отыграть назад»?

Создавалось впечатление, что Сергей одинок. Если так и если добавить алкоголизм, то попасть в сети махинаторов было проще простого. Но вскоре в редакцию стала названивать женщина. Какие, мол, перспективы у Горбацевича? Спрашиваю: «Вы кем ему приходитесь?» — «Сестрой!» Где же вы раньше–то были, уважаемая! Ведь сделка не в один миг свершилась. Целый год перед продажей квартиры парень пребывал в ЛТП... Неужели не удосужились проведать братика? И почему присматривать за квартирой он поручил не вам, а чужим людям? Почему только сейчас спохватились, когда «кровная» недвижимость на десятки тысяч долларов ушла в чужие руки?..

Риторические вопросы. В этой семье, похоже, своя драма. Все почти в точности по Льву Толстому: каждый несчастлив по–своему. Боюсь, что уместна цитата уже из советской киноклассики: самая дорогая вещь — глупость, поскольку платить за нее приходится самую большую цену. Неужели в будущем придется возвращаться к этой теме?