Путь к тихой обители оказался для Олега Иванова тяжелым, а прибывание в ней, увы, недолгим

Источник материала:

За два с лишним десятка лет работы в прессе через мои руки прошли тысячи читательских писем. Самых разных, самых необычных. Но, признаюсь честно, вот это, присланное в редакцию на днях, не то чтобы шокировало, но повергло в некоторые раздумья и подвигнуло к немедленным действиям.

Анастасия Дмитриевна Иванова, восьмидесятичетырехлетняя жительница города Миоры, пишет:

«Дорогие, милые работники редакции! Я не знаю, куда обратиться правильно со своим горем, и решила испытать судьбу. Дело вот в чем. Пропал мой внук Иванов Олег Владимирович, 1972 года рождения. От него не было никакого звонка и весточки уже целый год и семь месяцев. И вдруг его мать из Светлогорска позвонила, что Олег умер, что пятого марта было сорок дней. Ей кто-то позвонил, что его отпевали в церкви и похоронили где-то на минских кладбищах. Вот я сижу и гадаю, как мне найти это кладбище. Внучек ведь не собака, а человек, я его с крошечки вырастила, в армию проводила. Родители его давно разошлись, отец, это мой сын, давно живет в Украине, мать — в Светлогорске, а его самого, получается, безымянным схоронили, родственникам не сказали. Как же так? Если вы не сочтете нужным и оставите без внимания это горе, передайте в милицию следователям, может, кто-нибудь разберется, где эта церковь и где это кладбище, на котором лежат косточки моего внука Олега Владимировича Иванова. Я хоть и старый человек, но уж как-нибудь смогу найти возможность поклониться его могилке. Жду вашего внимания».

Согласитесь, пройти мимо такой беды – себя не уважать. Но вот поиски умершего, когда знаешь минимум данных о нем, сразу не задались: из спецкомбината, который занимается ритуальными услугами, ответили, что такой человек в списке захороненных на минских кладбищах в этом и прошедшем году не значится. Пришлось побеспокоить саму Анастасию Дмитриевну. Она нам и рассказала, что невестка (бывшая) сообщила ей только о смерти внука и не рассказала, где точно он похоронен. Невестка, то есть мать Олега, которой я позвонил в свою очередь, тоже не смогла сказать о том, где сын похоронен, – бумажка с адресом у мужа, муж вышел, а она помнит только, что речь шла о каком-то монастыре под Минском.

Оставим, с вашего позволения, моральный аспект этой истории, некоторое, скажем так, равнодушие одного человека к судьбе другого, самого близкого. Главное, что нашелся монастырь – Свято-Елизаветинский женский, который расположен в пригородных Новинках. Я сделал только один звонок по общему телефону, изложил суть дела, и буквально через полчаса раздался ответный:

— Я начальник охраны монастыря Андрей Волков. Да, Олег Иванов жил у нас и умер у нас. Хоронили его тоже мы.

Андрей Анатольевич готов был рассказать нам все, что знал о парне, но вот на просьбу проводить нас к его могилке сразу не ответил – нужно благословение настоятельницы. К вечеру оно было получено, и мы сговорились встретиться на следующий день.

От Новинок до деревни Жуковка, где на местном, братском, как подчеркнул Волков, кладбище и упокоился Олег Иванов, ехать всего ничего, но и этого времени хватило, чтобы узнать о короткой и, увы, безрадостной жизни молодого человека.

— Вот справка об освобождении из мест лишения свободы, — листает бумаги покойного Андрей Волков. – Сидел за кражу, срок небольшой, освободился осенью прошлого года по амнистии. До этого еще два раза в местах не столь отдаленных находился за неуплату алиментов. Вот, смотрите, интересная бумажка – адрес монастыря в Лядах. Это значит, что Олег обратился за помощью на точку «Белых сестер», которых у нас в Минске пятьдесят и которые как раз и созданы для того, чтобы помогать таким, как он, – отчаявшимся, утратившим связь с родными, потерявшим, как я говорю, флаг и родину. А вот еще одно направление белой сестры, на этот раз в собор Петра и Павла, настоятель которого и определил его на послушание в наш монастырь, где он пробыл шесть месяцев.

По словам Андрея Волкова, Олег был обычным человеком. Не преступником, не аморальным типом и не алкоголиком – просто хлебнул в короткой своей жизни горя полной мерой. В монастыре отогрелся душой, за усердие и послушание из простых работников был переведен в охрану, охранял церковь на Северном кладбище.

— Двадцать шестого февраля он причастился, покушал, пошел на свой пост и… умер. Здесь нет никакого криминала. Причина, скорее всего, общее нездоровье, сердце поизносилось – он хоть никому и не жаловался, но видели у него лекарства сердечные. Похоронили его мы. С полным отпеванием, которое провела матушка игуменья. Похоронили на кладбище в Жуковке, на том участке, где лежат братья. Опекать его могилу будет настоятель местной церкви отец Евгений. И вот еще что, — Андрей Анатольевич несколько замялся, стараясь точно сформулировать мысль. – Бабушка его что-то о деньгах пишет, так скажите ей – все, кто живет и работает в монастыре, имеют, и Олег его имел, статус братьев, а с братьев за проводы в последний путь монастырь денег не берет. И еще. Мы просто не знали, что у Олега есть бабушка. Матери, адрес которой с трудом нашли, сообщили, но она, поинтересовавшись, есть ли у Олега ценные вещи, письменно уведомила нас, что на похороны сына приехать не может.

К погосту в Жуковке мы еле пробились – зима нынче снежная. Снегом плотно укрыт и могильный холмик, под которым покоится Олег Иванов. Чернеет на общем белом фоне крест в изголовье, спит пока, ждет весеннего пробуждения разлапистая ива в изножье. Мы, постояв в непростых раздумьях над могилкой, положили на нее алые гвоздики.

Вечером я позвонил Анастасии Дмитриевне. Весть, увы, оказалась горькой, но зато бабушка знает правду. Знает, что внук ее упокоен по всем человеческим и божьим законам, что о нем помнят и молятся.