Итоги внешней торговли Беларуси за 2025 год

По итогам 2025 г. внешняя торговля товарами Беларуси демонстрирует неоднозначную картину: при росте оборота и умеренном увеличении экспорта дефицит баланса расширился почти до $ 7 млрд, поскольку импорт прибавлял быстрее. При этом в разрезе рынков все более отчетливо вырисовывается двухконтурная структура: по СНГ итог остается положительным, тогда как по рынкам вне СНГ дефицит углубился и даже закрепился на высоких уровнях. В свою очередь это предопределяет ключевой вызов для белорусской экономики на 2026 г. не только в темпах экспорта, но и в качестве структуры внешней торговли.

Импорт по-прежнему структурно выше экспорта, а значит, система работает с дефицитом

— Национальный статистический комитет опубликовал годовые данные по внешней торговле товарами — и это важный момент не только для статистики как таковой, но и для понимания того, в каком режиме экономика входит в 2026 г. Для Беларуси это принципиально важно: страна исторически экспортно-ориентирована и глубоко встроена в международные производственные цепочки и логистику. Даже санкционные ограничения, смена маршрутов, перестройка расчетов и рынков не отменили роли экспорта — они лишь сделали его более требовательным к деталям.

В общих цифрах 2025 г. выглядит одновременно динамичным по обороту и тревожным по балансу. Номинальный оборот внешней торговли товарами вырос на 4,3% — с $ 86,1 млрд до $ 89,8 млрд, т.е. внешняя торговля по-прежнему остается крупной частью экономического контура. Экспорт увеличился на 2,6% (с $ 40,3 млрд до $ 41,4 млрд) — это тот редкий сигнал, который можно считать позитивным: продажи вовне не схлопнулись и даже прибавили. Но импорт вырос заметно быстрее — на 5,8% (с $ 45,7 млрд до $ 48,4 млрд), и здесь сразу проявляются две проблемы: во-первых, импорт по-прежнему структурно выше экспорта, а значит, система работает с дефицитом; во-вторых, когда импорт ускоряется быстрее экспорта, дефицит не просто сохраняется — он расширяется.

Итог года это подтверждает: отрицательное сальдо углубилось с −$ 5,37 млрд в 2024 г. до −$ 6,97 млрд в 2025 г. — почти минус $ 7 млрд. Это уже серьезный вызов на 2026 г.: чем дольше растет разрыв между тем, сколько страна покупает снаружи и сколько зарабатывает продажами, тем выше чувствительность к валютным условиям, расчетам и любым сбоям во внешнем контуре.

Если разложить 2025 г. по месяцам, то внешняя торговля выглядит не как ровная траектория, а как серия режимов — с разным поведением экспорта, импорта и, главное, сальдо. Самый наглядный сигнал — первое полугодие: оно прошло для баланса заметно сложнее, чем в 2024 г. За январь-июнь дефицит расширился с −$ 1,74 млрд до −$ 3,15 млрд, т.е. почти в 1,8 раза.

По экспорту 2025 г. выглядит разноскоростным. На старте — явная слабость относительно 2024 г.: в январе экспорт ниже примерно на $ 0,31 млрд (2,74 против 3,05), в феврале — еще на $ 0,17 млрд. Дальше начинается зона «почти как год назад»: март и апрель дают небольшие плюсы, май-июнь снова уходят ниже прошлогодних уровней. И только во второй половине года появляется устойчивый импульс, который особенно заметен в IV квартале: октябрь ($ 3,79 млрд) уже выше прошлогоднего, ноябрь дает резкий скачок ($ 3,80 млрд против $ 3,19 млрд годом ранее), а декабрь становится пиком года ($ 4,21 млрд). Важный штрих — не только уровень, но и форма: в 2024 г. экспорт в конце года падал, а в 2025 г. последние три месяца складываются с ростом.

С импортом картина менее драматична по середине года, но жестче по финалу. В январе-апреле импорт 2025 г. чаще всего немного выше 2024 г. (особенно заметны март-апрель), в мае даже наблюдается краткая передышка (3,62 против 3,71), но в июне снова приходит сильный скачок (3,92 против 3,64). Дальше летом импорт выглядит относительно «ровно» к прошлому году — июль-сентябрь не дают взрыва и местами даже ниже уровней 2024 г.. Однако в октябре-декабре включается другой режим: импорт заметно превышает прошлогодние значения — октябрь ($ 4,52 млрд против $ 4,01 млрд), ноябрь ($ 4,50 млрд против $ 3,84 млрд), декабрь ($ 5,18 млрд против $ 4,27 млрд), т.е. конец года — это не просто рост импорта, а ускорение, которое съедает эффект экспортного подъема. Отсюда и вызов в части сальдо. Почти каждый месяц 2025 г. дефицит глубже, чем в 2024 г. — особенно это видно в I квартале: январь (−496,8 против −143,4), февраль (−553,7 против −311,9), март (−640,8 против −453,7). Во II квартале ситуация не выправляется: июнь становится одним из самых болезненных месяцев года по ухудшению к прошлому году (−532,5 против −100,6). Единственный заметный «светлый» эпизод на фоне года — июль, когда дефицит оказался меньше, чем год назад (−405,2 против −583,2), но это скорее локальная компенсация, чем разворот тренда.

Финал года добавляет важную развилку для интерпретации. Да, в декабре 2025 г. дефицит не пробил миллиард, как это было в декабре 2024 г. (−975,5 против −1 077,3). Но в целом IV квартал все равно остается глубоко минусовым, потому что импортный рывок в октябре-декабре оказался слишком сильным. В итоге помесячная динамика складывается в простой вывод: 2025 г. для внешней торговли Беларуси прошел тяжелее 2024 г. именно из-за скорости импорта, а не из-за экспорта. И это важная стартовая позиция для 2026 г.: когда дефицит формируется на ускорении закупок по импорту, устойчивость начинает зависеть не только от того, сколько продаем вовне, но и от того, насколько экономика умеет сдерживать импортную волну без ущерба для производства и потребления.

Динамика по рынкам

Разделение внешней торговли на СНГ и вне СНГ для Беларуси — не формальная география, а вопрос устойчивости, поэтому здесь важна не только абсолютная динамика экспорта и импорта, но и то, насколько сбалансированно распределены потоки между рынками.

По экспорту 2025 г. фиксирует устойчивый сдвиг в сторону СНГ по сравнению с 2024 г.. Практически весь год доля экспорта в СНГ держится выше прошлогодних уровней: если в январе разница составляет около +3,4 п.п. (69,0% против 65,6%), то к весне-лету она расширяется до +2−5 п.п. (апрель 74,4% против 72,0%; май 74,7% против 71,3%), а в июне достигает максимума 76,8% (против 71,5%). Даже в те месяцы, где расхождение меньше (декабрь 71,3% против 70,8%), структура в целом остается той же: экспорт 2025 г. сидит на более высокой доле СНГ, чем год назад. Единственное заметное исключение — июль, когда доля СНГ в экспорте 2025 г. ниже, чем в 2024 г.

Зеркально этому выглядит доля экспорта вне СНГ: в 2025 г. она в большинстве месяцев системно ниже, чем в 2024 г., особенно в первом полугодии. Самый показательный разрыв — июнь: 23,2% против 28,5% годом ранее (минус 5,3 п.п.), май — 25,3% против 28,7%, апрель — 25,6% против 28,0%. Для стабильности внешней торговли это означает рост зависимости от одного торгового коридора: плюсы — прогнозируемость маршрутов и контрагентов, минусы — более высокая уязвимость к изменениям спроса, регулирования и условий расчетов на ключевом направлении.

В импорте 2025 г. дает более сложную, но не менее важную картину. В первой половине года структура импорта выглядит относительно сбалансированной и даже местами более внешней, чем в 2024 г.: доля вне СНГ в 2025 г. часто выше, чем год назад. На этом участке года импортная география выглядит как попытка удержать два контура — и это обычно полезно для устойчивости: меньше риск зависнуть на одном канале поставок и расчетов.

Сальдо по странам СНГ в 2025 г. формально остается «опорной подушкой» белорусской товарной торговли: почти весь год оно положительное, а итог — + $ 2,34 млрд. Но по помесячной динамике это уже не спокойный, предсказуемый профицит, а показатель с заметными перепадами. В январе-марте профицит резко «усыхает» до $ 72 млн, $ 39 млн и $ 65 млн, т.е. фактически баланс держится на минимальном зазоре. Затем весной и летом включается компенсационный режим: апрель ($ 182 млн), май ($ 402 млн), июнь ($ 322 млн), июль ($ 351 млн), август ($ 451 млн) — это месяцы, когда СНГ действительно вытягивает общую картину. Но дальше происходит крайне показательный провал: в сентябре профицит почти исчезает ($ 52 млн) — и именно этот «сбой внутри опорного направления» хорошо показывает, насколько чувствительным стал торговый контур даже там, где Беларусь традиционно рассчитывала на устойчивость спроса и логистики.

Если сравнить это с 2024 г., контраст в поведении сальдо по рынку СНГ выглядит еще нагляднее. Тогда профицит в январе-марте был кратно выше ($ 104−161 млн и $ 154 млн), а во второй половине года держался увереннее: особенно в августе-сентябре ($ 490 млн и $ 453 млн). В 2025 г. же мы видим изменения экспортного профиля: старт года слабее, лето — сильнее, а осень — неровно, с нетипичным почти нулевым сентябрем. При этом годовой результат по рынку СНГ даже ухудшается: с +$ 2,55 млрд до +$ 2,34 млрд, т.е. профицит остается, но становится менее надежным как компенсатор общего минуса. И в практическом смысле это важный сигнал: когда даже профицитный контур начинает давать месяцы на грани нуля, общий баланс становится более уязвим к любым ценовым, логистическим или расчетным встряскам.

По странам вне СНГ картина проще по логике — и тяжелее по последствиям: это хронический дефицит, который в 2025 г. углубился до −$ 9,31 млрд (против −$ 7,92 млрд в 2024 г.). Помесячно 2025 г. почти весь год держит минус на очень высоком уровне: уже в I квартале дефицит вне СНГ расширяется до −$ 1,87 млрд (против −$ 1,33 млрд годом ранее), во II квартале он становится еще глубже (−$ 2,37 млрд против −$ 1,36 млрд), а затем дефицит закрепляется осенью и особенно в декабре, где достигает −$ 1,02 млрд. При этом есть отдельные месяцы частичного улучшения (например, июль и сентябрь выглядят менее напряженными, чем в 2024 г.), но общий вывод не меняется: дефицит вне СНГ не просто сохраняется — он стал тяжелее, и именно он формирует основную часть общего отрицательного сальдо.

В прогнозных параметрах на 2026 г. закладывается задача увеличить экспорт товаров и услуг на 3,7% и усилить работу по «дальней дуге» при сохранении позиций на традиционных рынках СНГ. Параллельно через внешнеполитический блок усиливается управленческая рамка под экспорт: в конце 2025 г. отдельно фиксировалась цель нарастить и диверсифицировать экспорт за счет более скоординированной работы МИД, загранучреждений и закрепленных должностных лиц, т.е. экспорт фактически оформляют как систему с жесткой ответственностью по рынкам. При этом в части ключевого партнера — России — белорусские представители прямо указывают на охлаждение российской экономики как на фактор, который потенциально ограничивает темпы прироста и требует более точной настройки экспортной политики.

Итоговая развилка по 2025 г. получается двойственной. С одной стороны, экспорт в целом вырос — это важный положительный маркер: Беларусь продолжает продавать на внешних рынках больше в абсолюте. С другой — усилились структурные ограничители, которые не дают внешней торговле дышать свободнее: дефицит вне СНГ стал глубже, профицит СНГ — более волатильным, а импортный разгон на финале года съел значительную часть экспортного импульса. Это и есть база внешнего контура, с которой экономика входит в 2026 г.: ключевой вопрос уже не только в том, получится ли нарастить экспорт, а в том, удастся ли улучшить качество внешней торговли — ее географию, устойчивость расчетов и логистики — в условиях продолжающихся санкционных ограничений и более слабой конъюнктуры у главного торгового партнера.