Эволюция мечты

Источник материала:

Что такое мечты для старшего поколения (людей, детство и юность которых пришлись на время советской власти и/или перестройки) и для нынешних детей, подростков, юношей и девушек? Вкладываем ли мы в это расхожее и вроде бы вечное слово один и тот же или совсем разный смысл?

В последние годы я лично у себя на приеме неоднократно сталкивалась с тем, что дети и подростки прямо заявляют, что у них нет никакой мечты. При этом это вовсе не означает, что они ничего от жизни не хотят и не ждут.

Обычно они довольно четко формулируют свои цели и ожидания: новый гаджет, фирменные лыжи, знакомство с классной девушкой или парнем, поехать во Францию на каникулы, высокий рейтинг в сетевой игре, поступить в институт, хорошая работа с высокой зарплатой...

Была высказана мысль, что понятие «мечта» в современном мире заменяется понятием «цель». Что толку в пустых мечтаниях? Надо поставить себе конкретную цель и добиваться ее. Это практично и разумно.

Я мыслю конкретно, поэтому у меня сразу напрашивается пример. Вот не так давно мы говорили про Ассоль и «Алые паруса». У нее–то, конечно, была мечта, но что же с того? Ведь можно и иначе. Представьте: поставила себе цель и добилась, а если вдруг что–то не сложилось с Греем, так ведь можно и самой яхту построить, и оттенок парусов по вкусу подобрать.

И еще одна закономерность, которую я наблюдаю. Если еще пять лет назад те дети и подростки, которые признавались мне в отсутствии мечты, явно были расстроены этим открытием, злились и кусали губы, то отрицательно отвечающие на мой вопрос сейчас абсолютно спокойны и принимают ситуацию как она есть. Ну нет и нет — подумаешь, невелика потеря! При этом матери (отцы, бабушки) этих же детей на вопрос: «А у вас в детстве была мечта?» — практически всегда отвечают: «Конечно, была».

Но если у них была, значит, дело не в семье?

Была высказана и еще одна мысль: дескать, в нынешнем обществе потребления все «совковые» мечты (новые джинсы, много колбасы и т.д.) просто сбылись, поэтому детям и мечтать не о чем. С этим мне трудно согласиться. У меня и моих сверстников, да и у моих детей–подростков–клиентов мечты (если они есть) никогда не исчерпывались материальными благами (хотя, конечно, в перестройку «чемодан денег» очень даже фигурировал, но там ведь важно, на что его планировалось потратить).

Чем была мечта для нас? Дуновением из–за горизонта, вектором, красками, которыми расцвечивалась реальность. Надеждой. Мечтатели и «действователи» во все времена часто оказывались разными людьми. Но «действователей», открывателей, изобретателей часто вела красивая, переливающаяся всеми цветами радуги мечта. Пусть и не их собственная.

Что же теперь? Что же такое мечта для нынешних детей и подростков? Нечто несбыточное, бесполезное, даже причиняющее лишнее беспокойство и боль? Но почему? Может быть, потому что сегодня личная стратегия человека все–таки действительно требует больше целей, чем мечтаний? А нынешнее развитое демократическое общество не обнародует вектора своего развития, на основании которого можно было бы выстроить мечты?

Ведь мечта — это всегда немножко за горизонт. А что у нас там? Новая модель гаджета? Компьютерная игра в формате 5Д? Точка сингулярности?

И еще один вопрос, на мой взгляд, тесно связанный с предыдущим. Сегодня мы часто призываем детей, подростков, да даже друг друга — найти себя. А что это значит? Какой смысл мы вкладываем в это словосочетание?

В узком смысле — подобрать себе подходящую по склонностям и способностям профессию, род занятий? С этим никто никогда спорить не станет. Но, кажется, у выражения есть и еще какие–то, расширительные и чуть ли не экзистенциальные смыслы. Иногда оно вообще употребляется с дидактическим подниманием пальца и прилагательным «главное»: «Главное в жизни — это найти себя!»

Что же это за поиск и как он связан (и связан ли вообще?) с «походом за мечтой»? В советское время никто нас не призывал найти именно себя, наоборот, «я» всегда оставалась последней буквой алфавита, а стремиться следовало к тому, чтобы как можно эффективнее приносить пользу людям.

Сегодняшнее «найти себя» в смысле, близком к экзистенциальному, представляется мне уже достижением индивидуалистической буржуазной цивилизации с ее слоганом: «Отдельная личность — высшая ценность».

Именно в рамках этой парадигмы нельзя, некорректно найти себя — в детях, в браке, в родителях, в делах фирмы, в служении Родине, друзьям, науке и т.д. Нужно искать центр тяжести в самом себе, и только тогда цель «найти себя» будет достигнута (что–то похожее, насколько я понимаю, забавный Кастанеда спроецировал на американских индейцев и поведал миру от их лица, у него это вроде бы называлось «точка сборки»).

Хорошо ли это и всякая ли личность согласна, готова и попросту в силах вынести такой сравнительный вес «личной самоценности»? Я не знаю, для меня это открытый вопрос, отчасти потому, что я выросла и сформировалась в другой системе координат. И кроме того, я биолог, эволюционист, а в эволюции роль особи вообще не рассматривается.

Катерина МУРАШОВА, семейный психолог.