БЕЛОРУССКИЕ МАТЮКИ

Источник материала:

Не надо печалиться…
...Кто же плакал в этой деревне так горько, что данный факт увековечили в ее названии? Сегодняшние жители деревни Плаксы в недоумении пожимают плечами — кто ж его знает, что там у предков случилось. Возможно, когда-то здесь жила известная в округе плакальщица, которую приглашали голосить на похоронах. А может, «постарались» острые на язык соседи — в былые времена подобный сценарий возникновения названия не был редкостью. Вот и соседняя деревня долгие годы Кукишами называлась, пока ее в Калиновку не переименовали.
Четыре жилых дома, пять жителей — вот, собственно, и все Плаксы. Конечно, деревня никогда не была особо крупной, но в 60-е годы народу здесь жило раз в десять больше. Магазин даже действовал, начальная школа работала. Ее здание тихо ветшает сейчас на отшибе...
Однако коренная жительница деревни Елена Кундро в злой рок, заложенный в названии деревни, не верит. «Не думаю, что у нас в деревне плакали и печалились больше, чем в других, — уверена она. — Хотя, конечно, горя хлебнули…»
В войну Плаксы сожгли дотла, а всю молодежь угнали на работы в Германию. Моя собеседница была тогда еще ребенком, поэтому ее эта участь миновала. Всю войну ютилась с больной матерью в чудом уцелевшей бане. А вот ее старшему брату и будущему мужу поработать на немецкую экономику пришлось. Иосиф Кундро до сих пор удивляется: «Как выжил в тех условиях?». Работали на стройке от зари до зари, а из кормежки — пустая баланда утром и вечером да кило хлеба в сутки на четверых. «Идешь — и ноги от слабости заплетаются», — вспоминает он.
После войны сожженная деревня отстроилась, наладилась мирная жизнь. Много хорошего, светлого вспоминают супруги Кундро о прожитых в Плаксах годах. Но была в их жизни и печальная страница, при воспоминании о которой на глаза и сейчас наворачиваются слезы. Призванного служить на Балтийский флот сына Эдуарда домой привезли в цинковом гробу. Родители до сих пор не знают, что за трагедия оборвала его молодую жизнь…
Психологи утверждают, что неблагозвучное название деревни вызывает у ее жителей заниженную самооценку и порождает комплексы. Особенно это проявляется в подростковом возрасте, когда до всего есть дело и внешнее обрамление жизни очень существенно. К примеру, в российском селе Лохово Иркутской области молодежь уже не первый год бьется, чтобы переименовать его в Сибирское. «А что вы думаете об этой «теории комплексов»?» — поинтересовалась я у жителей деревни Плаксы.
— Помню, дочка, когда еще в девках была, стеснялась сказать, из какой она деревни. Начинали подшучивать, мол, что у вас там все плачут, что ли? – отвечает Иосиф Кундро. — А для меня это никогда не играло особого значения. Ни в молодости, ни сейчас. Главное — не где ты живешь, а как. Надо жить по совести, уважать людей, не искать в жизни легких путей. Как говорится, не место красит человека, а человек — место.
— А если бы ваши Плаксы захотели переименовать, скажем, в Весельчаки – согласились бы?
— Нет. Название деревни — это как имя человека, дается раз и навсегда. Кстати, деревня Веселуха в нашем районе была. Но там уже никого не осталось...

Песни Картавых
Теорию о том, что несимпатичное название населенного пункта способно порождать комплексы у своих жителей, оспаривают и в небольшой деревеньке Картавые. Никому из местных и в голову не приходило переименовать деревню. «Мы ее любим такой, какая она есть», — говорит Фаина Бунто.
Фаина Николаевна – коренная жительница Картавых, здесь же жило и несколько поколений ее предков. Но пролить свет на историю возникновения названия деревни она не смогла. «Может, давным-давно жил здесь кто с дефектом речи и его дразнили картавым, — предполагает она. — Но на моей памяти таких проблем ни у кого не было. Что вы, у нас такие певуньи замечательные в деревне жили! Идут на работу в поле, как запоют хором — заслушаешься…».
Поют в Картавом и сегодня, собравшись вместе по праздникам. Хотя хор, конечно, совсем невелик — в деревне осталось всего девять жителей, половину из которых составляют пенсионеры. Впрочем, есть в Картавых и молодая семья, переехавшая сюда около десяти лет назад.
— Поначалу название немного удивило, а потом привыкли. Главное, место здесь замечательное — тишина, простор, свежий воздух. Отстроились, хозяйство завели, два пруда за домом выкопали. И мы с мужем, и дочки очень довольны, — рассказывает Алина Юхно.
— А детей в школе названием деревни не подначивают? – интересуюсь у моей собеседницы.
— Нет. Привыкли давно. Это только когда первый раз слышишь – улыбаешься. Когда оформляю в районе какие-нибудь бумаги, так у меня название деревни несколько раз переспрашивают, думают, может, ослышались.
Юные жительницы Картавых семиклассница Нина и третьеклассница Марина
Юхно «закомплексованными» из-за названия своей деревни явно не выглядят. И в отличие от «лоховской» молодежи Иркутской области своим Картавым вполне довольны. Обе хорошо учатся, Нина постоянно участвует в олимпиадах, ее фото висит на школьной Доске почета. А еще девочка сочиняет стихи — одно из них даже напечатали в местной газете. Видно, в тиши небольшой деревеньки Картавые особенно легко рождается чистое, красивое слово...

Матюки и Пушкин
В отличие от Плакс и Картавых, в Матюках название деревни объяснить могут многие. Пошло оно от первого жителя по фамилии Матюк, который, говорят, любил завернуть «красное словцо» под стать своей фамилии. В советские годы деревню решили переименовать в Белорусскую, но название не прижилось, иначе как Матюками ее в округе никто не называет.
Из 27 домов, составляющих сегодня деревню, жилыми являются только 10. За последние пятнадцать лет население Матюков уменьшилось почти втрое. Коренной житель деревни Евстафий Кухаренок уверен: не только хозяйствующая во всем мире урбанизация «роет могилу» их деревне. В самом названии Матюки словно заложено проклятие. «Проругались предки-то, прогневили Бога», — считает Евстафий Никифорович.
Количество происшедших в деревне несчастий действительно наводит на размышления. То сын убьет мать, а потом и сам найдет смерть под колесами трактора. То хозяйка в приступе безумия сожжет собственный дом. То пьющий сын расколошматит очередную машину отца-ветерана, выделенную ему государством (пять автомобилей «прикончил», впору в Книгу рекордов Гиннесса заносить!). А прошлым летом утонул в болоте местный житель, знавший окрестности как свои пять пальцев…
Но другая жительница деревни, Елена Николаенок, в негативную энергетику Матюков не верит. «С нею связаны лучшие события моей жизни», — признается она.
Елена живет в Матюках уже тринадцать лет, с тех пор как вышла замуж за матюковского парня. Построили дом, родили троих детей. У молодой семьи большое хозяйство — держат и корову, и коня, и свиней, и множество мелкой живности. Обрабатывают гектар земли. Работы много, но молодая хозяйка твердо знает — счастье и достаток сами в дом не придут, все в этой жизни надо заработать.
Сказать честно, в этом доме как-то искренне верится в то, что у белорусских деревень все-таки есть будущее. Уютная обстановка, непьющие приветливые хозяева, с оптимизмом глядящие в будущее. Благодаря «тарелке» телевизор показывает не типичные для деревни три-четыре, а несколько десятков каналов. Дети с малых лет приучаются к труду и растут на достойных образцах литературного слова — старшая дочь, пятиклассница Юля, очень любит Пушкина, знает наизусть его стихи и сказки. И это не единственная достойная молодая семья в Матюках.
...Плаксы, Картавые, Матюки, Козлы, Кривоногово... Для кого-то это — лишь смешные названия на придорожном указателе, а для кого-то — родные деревеньки, которые ни на что не променяешь. И хорошо все-таки, что они у нас есть. Ну разве интересно было бы жить среди одних Веселых, Красивых и Благозвучных?..
Оксана МЫТЬКО