В Беларуси одежду и обувь начнут тестировать на наличие тяжелых металлов

Источник материала:

Откуда в обычной ткани могут взяться формальдегиды, вызывающие у людей плохое самочувствие? Правда ли, что хлопковое полотно – это вовсе не гарант того, что одежда будет «дышать»? И действительно ли причиной хронических головных болей может стать некачественная обувь? Обо всем этом «Знаменке» рассказали в Центре научных исследований легкой промышленности – предприятии, через лаборатории которого проходит значительная часть одежды и обуви, поступающей на отечественные прилавки.

Виновником бессонницы могут быть... неправильные туфли

В белорусских универмагах до сих пор встречаются покупатели, которые, попав в галантерейный отдел, сосредоточенно мнут и нюхают сумки, чтобы убедиться в том, что это действительно кожа, а в трикотажном тайком от продавцов вытягивают из свитеров нитки и, закрывшись в примерочной, чиркают над ними зажигалкой, чтобы посмотреть, будут ли они гореть, как хлопок, или плавиться, как синтетика. Думаю, они были бы немало удивлены, узнав, что в этих манипуляциях давно нет никакой необходимости, ведь прежде чем попасть на магазинные прилавки, одежда и обувь проходят обязательную сертификацию в Центре научных исследований легкой промышленности. А уже здесь им устраивают настоящие испытания, которые гораздо сложней и серьезней детских опытов с зажигалкой.

К примеру, прежде чем выдать сертификат на партию обуви, сотрудники центра отбирают несколько образцов и производят над ними целый ряд замеров. Причем интересует их не только то, насколько хорошо гнется подошва и как быстро обретает первоначальную форму носик туфли, на тридцать секунд помещенный под специальный пресс, но даже то, не сильно ли обувь электризуется. Как объяснил нам директор РУП «Центр научных исследований легкой промышленности» Петр Иванович Муха, статическое электричество, которое нередко накапливается в некачественных изделиях, имеет обыкновение переходить в наш организм – а мы потом гадаем, отчего это у нас вдруг нарушился сон и не проходят головные боли.

Но самая зрелищная фаза такого исследования – это, конечно, разрывнойконтроль, когда совершенно новую обувку вставляют в специальный аппарат и безжалостно отрывают подошву, не забывая обратить внимание, на каких цифрах резиновая подметка начала жить своей жизнью. Причем даже для самых дорогих моделей, чья стоимость измеряется миллионами, исключения не делают: буквально за пару минут до нашего прихода сотрудницы лаборатории оторвали подошву у итальянских туфлей стоимостью в шестьсот долларов.

Если овцы ели плохую траву, пальто проверку не пройдет

Что касается сумок, ремней и перчаток, которые тоже нередко становятся гостями лаборатории, то здесь исследование чаще всего касается их состава. Если он вызывает сомнение, то из изделия вырезают лоскуток и помещают его в емкость со специальными реактивами. Затем этот «коктейль» нагревают и смотрят, что стало с образцом: натуральная кожа обычно растворяется полностью, прессованная, сделанная из утрамбованных лоскутков и обрезков, – тоже, оставляя после себя лишь тоненькую пленочку, на которую были наклеены кожаные опилки. В отличие от них, кожзам не берет никакая химия, именно поэтому для наших реалий, с дождями, метелями и разъедающей обувь солью, которой дорожники щедро посыпают обледеневшие трассы, это чуть ли не самый лучший вариант.

– В ближайшем будущем планируем добавить к стандартным исследованиями еще несколько, – поделился своими планами директор центра. – Специально для этого мы уже обустроили новую лабораторию и купили для нее два дорогостоящих прибора. Один из них, атомно-абсорбционный спектрометр, который стоит целое состояние – около 125 тысяч долларов, позволит тестировать одежду и обувь на наличие тяжелых металлов – свинца, ртути, меди, цинка и прочих. А другой, газовый хроматограф, поможет выявлять пестициды, формальдегид и другие вредные химические вещества, которые могли осесть в изделии, если лен или хлопок, из которых сделана сорочка, обрабатывался химикатами больше, чем прописано нормами, или если овцы, чья шерсть пошла на пальто, ели плохую с экологической точки зрения траву.

Хлопок дышит не всегда

Прежде чем появиться на белорусских прилавках, костюмам и курткам, рубашкам и платьям тоже приходится пройти целый ряд испытаний. Чтобы проверить, будет ли обновка впитывать пот, сотрудники центра опускают лоскуток ткани в стакан с дистиллированной водой и измеряют гигроскопичность ткани, а чтобы узнать, сможет ли одежда дышать, его помещают в специальное устройство и обдувают мощным воздушным потоком. Кстати, вопреки расхожему мнению, натуральная ткань – это вовсе не залог того, что изделие будет свободно пропускать воздух. К примеру, плотный вельвет практически не дышит, поэтому это не лучший материал для школьных костюмов – вот вам, казалось бы, и стопроцентный хлопок.

Если хотя бы один показатель, включая воздухопроницаемость ткани, ее гигроскопичность, устойчивость окраски и соответствие состава надписи на этикете, не будет вписываться в норму, то сертификат предпринимателю не дадут. Более того, сотрудники центра обязаны сообщить о результатах исследований в вышестоящие инстанции, чтобы коммерсант не попытался сбыть некачественный товар окольным путем. Чтобы застраховать себя от обид и обвинений в предвзятости, испытания нередко проводят прямо в присутствии заказчика. А если он уверен, что плохой результат – это просто случайность, ему могут предложить провести новое тестирование на удвоенном количестве экземпляров – естественно, за дополнительную плату.

Помню, как на одном из симпозиумов ученый из Германии объявил, что на сорочку, которая на нем надета, есть семь сертификатов, – рассказывает Петр Иванович. – Один – на то, что она из хлопка, другой – на то, что она пропускает воздух, третий – что впитывает пот... У нас же все это прописывается в одном документе. В этом плане мы стараемся придерживаться главного принципа советскогого госстандарта: одно испытание – одна лаборатория – один протокол. И предприниматели, которые поставляют в наши магазины одежду и обувь, уже успели оценить это по достоинству.

Виктория КРУПЕНЬКОВА, фото Дмитрия ЕЛИСЕЕВА, «ЗН»