"Нужно вселять надежду". Академик Смеянович провел сложную трехчасовую операцию в 80-летний юбилей
14.08.2018 14:34
—
Новости Общества
|
13 августа в РНПЦ неврологии и нейрохирургии прошел внеочередной ученый совет. Поводом собраться стало 80-летие профессора Арнольда Федоровича Смеяновича — нейрохирурга, который каждый год делает более 200 сложных операций. Сам именинник до последнего стоял в операционной, затем быстро сменил медицинский костюм на «гражданский» и пришел в зал, где собрались его коллеги, ученики, пациенты. «Слишком много хорошего вы сказали про меня. Нужно отрабатывать», — заулыбался Арнольд Федорович. Своими принципами жизни и оптимизма профессор Смеянович поделился с TUT.BY. ![]() 11 августа Арнольду Федоровичу исполнилось 80 лет. Каждый понедельник, вторник, среду и четверг он приходит в операционную, садится за микроскоп и делает то, чем занимается уже 55 лет. Три часа перед «ученым советом в расширенном составе и торжественной обстановке» Арнольд Федорович тоже провел в операционной. — Операция была непростой. Удалял невриному слухового нерва, уже на четвертой стадии. Сложность заключалась в том, чтобы сохранить лицевой нерв. «Первые операции были тревожные. Но когда ты знаешь, что делать и как поступать, уже не волнуешься»— Первые операции на головном мозге были тревожными, потому что малейшее упущение может привести к тяжелым последствиям, которые останутся на всю жизнь. Со временем потихоньку привык к таким операциям, как и ко всему в жизни люди привыкают. Сначала я помогал своему учителю профессору Злотнику Эфраиму Исааковичу — основателю белорусской школы нейрохирургии. К тому моменту прошло не менее трех лет с тех пор, как я был зачислен в его клинику. Одажды он делал операцию, а потом вдруг сказал: «Продолжай сам». Я открыл опухоль небольших размеров, Эфраим Исаакович консультировал: «Теперь отделяй ее». В его присутствии я отделил и дальше заканчивал операцию сам. Сейчас мне операции не запоминаются, потому что все понятно с самого начала — что нужно делать, как поступать. Поэтому я не очень волнуюсь. Волноваться приходится тогда, когда не знаешь. Как боролся тревогой? Читал, изучал, анализировал, и потом потихонечку дело наладилось. Когда ты знаешь и уверен в своем знании, тревога исчезает. В нейрохирургии я с 1963 года. Можете представить, сколько я видел? Но даже с таким опытом за плечами невозможно знать все. Головной мозг всегда останется загадкой для ученых. Не одно поколение ученых будет еще исследовать и изучать его. Проблема пока остается. Так же, как и проблема рака. Раньше говорили: «К XXI веку проблема рака будет решена». Вот уже почти 18 лет 21 века прошло, а проблема все так же далека от решения. «Хотел быть врачом, а не зятем влиятельного человека»— О том, кто отец моей будущей жены, я не знал поначалу. Когда мы с ней познакомились, она рассказала, что ее отец работает в райкоме партии. Кем? «Секретарем каким-то». Ну, хорошо, секретарем так секретарем. Только потом выяснилось, что он первый секретарь Логойского райкома партии. С супругой мы расписались в конце нашего обучения — вместе оканчивали институт. Когда приехали в Логойск в гости к тесту, он предложил: «Не нужно ехать в Дрибин по распределению, можете остаться здесь. Тут, в Логойске, тоже нужны врачи-хирурги». А я про себя подумал: «Нет, спасибо, я хочу поработать там. Хочу быть врачом, а не зятем влиятельного человека». Думаю, и правильно сделал, что не согласился. Там я был бы в определенном смысле под колпаком, а так — прошел весь путь сам, от начинающего врача до этих дней.
«Нужно разговаривать так, чтобы пациент поверил в тебя как хирурга и одновременно в себя — тогда все будет хорошо»— Перед операцией я всегда говорю правду родственникам: что есть, что может быть и что будет потом. Пациента, который идет на операцию, стараюсь не пугать. Он все-таки страдает, и если начинаешь говорить ему злую правда, он теряет силы. Поэтому настраиваю так: «Давайте надеятся, что все будет хорошо. Думаю, все так и будет». Нужно вселять надежду. Надежда умирает последней — это я знаю точно. Ни в коем случае нельзя запугивать. Нужно разговаривать так, чтобы человек поверил в тебя как хирурга и одновременно в себя — тогда все будет хорошо. После операции я говорю пациенту: «Вот видите, все получилось. Опухоль удалили, теперь ее у вас нет. Вы поправитесь и будете дальше жить хорошо». ![]() Конечно, мы переживаем за каждого пациента. Неприятно, когда вроде нормально делаешь операцию, а человек не выходит из этого состояния. Еще хуже, когда он погибает. Но что поделать, такова жизнь, а врач — не Бог. Мы привыкаем, потому что по-другому, к сожалению, быть не может. Хотя, конечно, до конца привыкнуть к смерти невозможно. Коль выбрали эту специальность, нужно относиться по-человечески. Никто не заставлял идти в медицину. Если работаешь врачом, будь добр, помогай людям. Так звучат клятва Гиппократа и нормальные советы всех учителей. В своей работе я использую советы моих учителей. Конечно. На этом строится жизнь — все лучшее передавать из поколения в поколение. Своим ученикам я внушаю, что нужно работать, не лениться, стремиться достигать поставленных целей, писать диссертацию, статьи. Говорю: «Не будете этим заниматься, ничего из вас не получится. Будете стремиться — достигнете любых вершин». Хотя обычно ученики смотрят, как поступают старшие, и перенимают этот опыт. Не обязательно выражать что-то словами. Когда человек видит пример, он подсознательно следует ему. «Если человек живет очень долго, когда все ближайшие родственники, друзья уже ушли, ему становится неинтересно»— Какой момент своей жизни мне хотелось бы повторить? Повторять не надо, потому что все периоды жизни интересны и хороши. Конечно, хотелось бы подольше наблюдать эту прекрасную жизнь, как она протекает не только у тебя, но и у жены, детей, внуков, правнуков. Однако всему есть ограничение, и это, наверное, правильно. Если человек живет очень долго, когда все ближайшие родственники, друзья уже ушли, жить становится неинтересно. Каждый человек устает, если много работает. Но мысли о том, чтобы бросить врачебную практику и науку совсем, отказаться от работы, за 55 лет ни разу не приходили в голову. Видите, сколько мне лет, а я все работаю. И вот прямо сейчас позвонили, вызывают в операционную. Если бы не любил эту работу, уже давно бы от нее отдыхал, как некоторые пенсионеры. Восстанавливаюсь я обычно: отдыхаю. Что для меня отдых? Недоспал — надо поспать, пройтись по улице, свежим воздухом подышать. На дачу в выходные очень люблю ездить. Вот сейчас много яблок падает, нужно их куда-то девать, вывозить в болото на коляске. Потихоньку работаю: то траву нужно скосить, то порядок навести. Люблю физическую нагрузку. «Пройдет мое время — эпохой будут называть других специалистов, которые растут сейчас»— Вчера вас много раз называли «эпохой в нейрохирургии». Ощущаете себя эпохой? — Нет, что вы. То, что говорили… Так принято говорить на подобных юбилеях. Я воспринял это… Перебор, как говорят. Конечно, я сделал в белорусской нейрохирургии какой-то шаг, но точно не тяну на большую эпоху. Пройдет мое время — эпохой будут называть других специалистов, которые растут сейчас. Вот выступали мои ученики, поздравляли — я рад. Их у меня — 19 кандидатов медицинских наук и 4 доктора медицины. К возрасту, конечно, люди присматриваются, особенно пациенты: «А, вам 80 лет!» Уже другое отношение. Хотя и обращают внимание, какой я человек, как у меня дела идут. Академик Угрюмов из Петербурга делал операции и в 100 лет. Я, конечно, до 100 лет оперировать не буду. ![]() Я, откровенно говоря, допускаю все. Если человек не хочет, чтобы я оперировал, то не возражаю. По крайней мере, пока у меня получается [делать операции] -не буду хвастаться — не хуже всех остальных. Так это оценивают мои ученики, не я сам. Чтобы разместить новость на сайте или в блоге скопируйте код:
На вашем ресурсе это будет выглядеть так
13 августа в РНПЦ неврологии и нейрохирургии прошел внеочередной ученый совет. Поводом собраться стало 80-летие профессора Арнольда Федоровича Смеяновича -...
|
|