Humans of Minsk. Формовщица елочных игрушек из Украины, научный сотрудник ботсада и Дед Мороз

Источник материала:

В Минске живут около двух миллионов человек. Каждый день мы встречаем часть из них — на улицах, в метро, магазинах, торговых центрах и подземных переходах. Иногда мы на мгновение соприкасаемся взглядами, а потом идем дальше. Каждый по своим делам. Humans of Minsk — это проект о случайных прохожих. Их рассказы — о себе и своей жизни в нашем городе. Семнадцатый выпуск — новогодний, и это все истории про доброту от фотографа Дарьи Сапранецкой.

В 2010 году фотограф Брэндон Стэнтон создал проект Humans of New York, в котором собирал портреты жителей Нью-Йорка и их короткие монологи. Сегодня у Humans of New York почти 18 млн подписчиков на фейсбуке и более 7 млн в инстаграме. Помимо Нью-Йорка, фотограф создал серии, посвященные другим странам и городам: Ирану, Ираку, Пакистану, Украине, Иордании, Индии, Иерусалиму. Проект и идея оказались настолько популярны и близки настроениям людей, что в интернете появились аналогичные проекты других авторов, посвященные Вильнюсу, Варшаве, Москве.

Валентина, 60+. Формовщица елочных игрушек

Я по жизни торговый работник, 30 лет за прилавком отстояла. Никогда не думала, что буду делать елочные игрушки, — это меня внук научил. Мы здесь всей семьей работаем: я, моя дочка и внук. У меня сейчас творческая работа, я беру гипс, добавляю разные компоненты, немножко фантазии, и из ничего получается такая красота.

Наша семья приехала из Харьковской области пять лет назад. Стабильности нет в Украине, рядом с нашим городом была накаленная обстановка. Сначала жили в Радошковичах, там у внука был друг. А я с большим трудом устроилась дворником, получала миллион рублей. Я не просилась директором или бухгалтером, говорила: дайте мне метлу и возможность работать. Нашей семье на пути встречалось много добрых людей, вот и сюда нас директор «Грай» всей семьей устроил работать.

Последний раз была дома год назад, у меня в Украине остался муж, который смотрит за квартирой, пока я тут детям помогаю. Я его как могу поддерживаю, деньги перевожу. Он самостоятельный, не пьет и может сам приготовить себе, постирать и убрать. А я тут вижу детей, ну и хоть какой копейкой и им помогаю. Работа с молодежью подстегивает не стареть. Когда только пришла сюда работать, девушка на складе меня бабушкой все время называла. Я ей ответила, что я бабушка своему внуку, а для остальных у меня есть имя и отчество. Я в душе чувствую себя на 40, ну на 45 максимум, как будто в паспорте ошибка. Поэтому я никому не признаюсь, сколько мне лет.

Приходят девчата со склада, а я в телефоне музыку слушаю в наушниках. Они смеются и продвинутой называют. Я в телефоне не только погоду смотрю — за нашими елочными игрушками в инстаграме слежу, полезные вещи из пинтереста узнаю, много всего по психологии читаю. Это потому что с детьми живу, осталась бы с дедом — тоже, может, в платочке бы ходила. Я даже недавно думала его купить, но дочка сказала, что я не Хацапетовка — забитая деревня — его носить.

Дома, в Украине, я еще думала, что про меня люди подумают, а тут более себя раскрепощенно чувствую. Сразу, как пришла в торговлю, восприимчивая была, считала, что не угодила чем-то, раз на меня бубнят. И девчонки научили: если что-то тебе не так, наклоняешься вниз за прилавок и про себя говоришь: «Ах ты, такая-сякая», а потом выпрямляешься и улыбаешься.

Я работала в долбаной торговле и не видела раньше ни праздников, ничего. В продуктовых всегда был продленный рабочий день: 31-го выводили больше сотрудников, чтобы всех обслужить. Отработав с 7 до 23, я приходила, падала, и что за столом есть — на том и спасибо. Сейчас все по-другому, хоть и без вопросов остаемся на полчаса доделать что-то, если нужно, — просто хочется, чтобы все были довольны, заказы были выполнены. В Украине сейчас все сложнее, чем у вас, не каждый может купить такую игрушечку, подумает, что лучше купить что-то на стол. Там все очень дорого, у меня там пенсия $ 70.

Мне нравится моя работа — своими руками создавать что-то осязаемое. Мы ходили в Центральный универмаг, когда там только начали продавать нашу продукцию. Как было приятно брать в руки снеговиков и ангелочков, которых я отливала, уже раскрашенных и с ценником. В этих игрушках моя энергия и настроение, это же все ручная работа, которая будет у кого-то висеть на елке.

Михаил, 57 лет. Старший научный сотрудник лаборатории интродукции древесных растений

Я работаю в ботсаду 35 лет, сразу после института пришел. Когда здесь находишься каждый день, кажется, что в глобальном масштабе ничего не меняется. Но березы, которые я когда-то сажал, уже 18 метров высотой. Многие деревья стали в два раза толще. Я хожу на работу с удовольствием и пытаюсь сделать ботсад красивее и разнообразнее в биологическом плане.

Одна из моих задач — вводить эффектные растения в озеленение наших населенных пунктов. И мне больно, когда я вижу, как некоторые руководящие органы заставляют вырубать придорожные полосы, или когда деревья обрезают под телеграфный столб. Я помню зеленым проспект, в детстве жил на Первомайской и любил скверик возле дома юннатов, где были кустарниковые живые изгороди и посадка яблонь. А сейчас этот скверик почему-то закрыт на замок.

Не то чтобы я с детства мечтал стать ботаником. Но в какой-то момент понял, что больше всего мне нравится, когда меня окружают природные объекты. Меня доводит до дрожи мощь старых растений. Я на равных отношусь к деревьям, это такой же элемент природы нашей планеты, мы должны существовать едино.

Для меня, как и для многих людей моего поколения, новогоднее настроение создают аромат ели и запах мандариновой кожуры. Раньше мандарины не лежали свободно в каждом магазине и больше ценились. Тогда в Минске был другой климат: мы в декабре делали снеговика, который часто достаивал до весны. А сейчас лианы, которые раньше в Беларуси не поднимались по стволам, а вели себя как почвопокровные, за последние условные пять лет из-за повышения температуры начали подниматься на пять метров в высоту. А вот той же елке в Беларуси становится жарко, и она «уходит» больше в северную часть страны.

В ботсаду 15 видов елей, и здесь на Новый год всегда наряжают живое дерево. Раньше это были туи у центрального входа, в этом году — псевдотсуга со стороны Сурганова. Но мне лично хочется, чтобы у нас росли кедры. Они распространены на Средиземноморье, и у нас им пока холодновато. Но есть те кедры, что растут в гористой местности Гималаев. Я надеюсь, что растения из более суровых условий выживут в Беларуси. Мечтаю поехать туда в экспедицию и озеленять потом кедрами наши города, раз у нас так теплеет.

В своей жизни мне пришлось много раз бывать Дедом Морозом. Мы жили в доме, где было много молодых семей с детьми, а у меня борода — наверное, поэтому соседи просили вручать их детям новогодние подарки. Одна соседка работала в детском саду — так я и по детским учреждениям начал гастролировать. Все из-за бороды.

А не бреюсь я из-за жены. Познакомился со своей супругой, будучи с бородой, а когда побрился, она сказала: «Уезжай снова в свою экспедицию и без бороды не возвращайся». Мы с ней забавно познакомились: наши сестры вместе лежали в больнице и лечились от болезни Боткина, а мы одновременно их навещали. Я даже иногородним прикинулся, чтобы она показала мне дорогу к вокзалу и мы вместе прогулялись. Может быть, мы совершенно разные: жена у меня гуманитарий, — но мы все равно вместе.

Возможно, это неэкологично, но я встречаю Новый год с живой елью. Хотелось бы иметь возможность вернуть ее потом в природу, но если мы заносим елку в помещение на несколько дней, то высокая температура и сухость воздуха оказывают на растение сильное негативное влияние, и такая елка вряд ли вырастет большим здоровым деревом. А посадки деревьев нужно прореживать — это необходимый отбор. Сначала на одном гектаре высаживают десятки тысяч семян, а к концу жизни остается 600−800 деревьев.

Олег, 54 года. Дед Мороз

Все началось 15 лет назад, когда мне, как крупному мужчине, предложили поработать Дедом Морозом. Мне тогда было почти под сороковник, и я испытывал одиночество души. Мечтал о семье, но все было как-то неудачно. Мне очень нравилось общение с детьми и хотелось уже завести своих. Наверное, поэтому я согласился таким образом заполнить себя, как пустующий сосуд, любовью и взаимодействием с детьми. Снегурочкой на том празднике была моя будущая жена, и сейчас у нас трое детей. Старшей 12 лет, и она в этом году тоже дебютировала в роли Снегурочки.

Святой Николай, который является прототипом Деда Мороза, делал добро таким образом, чтобы люди, к которым оно приходило, не знали, что это его рук дело. Для них это было чудо, Божий дар. И Николай Чудотворец не ждал, чтобы его кто-то благодарил. Все родители чудотворцы, они делают подарки через Деда Мороза, и в этом есть их рукотворное чудо. Я своим детям это так объясняю: если бы мы не верили в Деда Мороза, в нас бы не вселялось это новогоднее добро и желание дарить подарки. Вера — это основной момент. То добро, которое делает Дед Мороз, приходит не просто так.

Как-то у меня не было возможности переобуться и я ехал на машине в валенках. Был гололед, я в широкой обуви пока добрался до педали, попал в легкое ДТП. Вышел человек, в которого я врезался: «О, Дед Мороз! У меня к вам претензий нету». Остановилась ГАИ: «О, Дед Мороз! И у нас претензий нет». Вот вам маленькое чудо. Становится как-то бессмысленно ругаться и грубо выяснять отношения, когда рядом Дед Мороз. Самое важное в нем вообще сердце, а не борода. Из чего у меня борода? Конечно, не из ваты — мне ее под заказ из шерсти непальского яка делали.

У меня педагогическое образование — закончил Институт физической культуры, 25 лет проработал тренером-преподавателем в тренажерном зале. До армии даже был призером Советского Союза по боксу. Поэтому я и как Дед Мороз стараюсь привлекать детей к занятиям спортом.

В остальное время работаю начальником большого оздоровительного лагеря «Купалинка» на 520 детей в смену. Есть административное взаимодействие с детьми, а есть гуманное. Признаюсь: когда я пришел работать в лагерь, я принимал много жестких решений. Отчислял за курение или алкоголь, например. Но в последнее время начал осваивать гуманную педагогику. Ведь пригрозить ребенку, чтобы он сделал, как ты хочешь, несложно. А чтобы воспитать ребенка, вне домашней диктатуры, человеком, которого не нужно физически понуждать, чтобы он не боялся и творчески рассуждал, здесь не обойтись без веры. Ребенок — это самое важное, что дается человеку.

Многие говорят, что дети сейчас стали хуже, но это неправда. 10−15% детей, которые подходят ко мне как к Деду Морозу, не просят крутой техники и игрушек. Они иногда со слезами просят, чтобы родители жили мирно и не пили, чтобы папа вернулся в семью. Безусловно, я им сильно сопереживаю и все это пропускаю через себя, потому что если этот ребенок подошел ко мне, значит, он верит, что может все изменить через свое сильное желание. И вера — самый важный компонент Нового года. На Новый год даже взрослые люди съедают какие-то бумажечки, загадывают желания, потому что люди верят, что наступит Новый год — и что-то должно измениться.

Проект Humans of Minsk в инстаграме и фейсбуке.

Теги: Минск