Чем грозит отрицательное сальдо по внешней торговле белорусской экономики

В белорусской внешней торговле все громче звучит тревожный сигнал: дефицит вырос почти на 40%. Это уже не сезонная раскачка экспорта или импорта, а структурный сдвиг: зависимость от внешних поставок растет, а география торговли становится более концентрированной. Разберем, что именно показывают детальные данные, ключевые рынки и разрез по видам экспортируемых и импортируемых товаров.

Чем дольше сохраняется инерция модели «покупаем быстрее, чем продаем», тем выше нагрузка на валютные потоки

— Внешняя торговля для Беларуси все больше напоминает зону риска, где тревожные сигналы накапливаются без громких заголовков — но с вполне очевидными последствиями. Формально динамика может выглядеть даже терпимо: оборот держится, отдельные месяцы дают всплески экспорта, а значит, статистика Белстата по-прежнему позволяет говорить о «работающей» торговле.

Но по сути ВЭД входит в режим хронического дефицита, импорт растет быстрее экспорта, а структура потоков становится все более концентрированной и менее устойчивой к внешним сбоям. И это вызов не только по итогам 2025 г. — где финальные цифры за 12 месяцев, с высокой вероятностью, лишь подтвердят уже сложившийся тренд, — но и для 2026 г.: чем дольше сохраняется инерция модели «покупаем быстрее, чем продаем», тем выше нагрузка на валютные потоки, тем чувствительнее экономика к условиям расчетов и логистики, и тем меньше пространства остается для спокойного планирования как у государства, так и у бизнеса с населением.

Белстат сообщает, что за январь-ноябрь 2025 г. внешняя торговля товарами Беларуси в номинальном выражении немного подросла: общий оборот увеличился с 78 590 до $ 80 358 млн USD. Это плюс 1768 млн, или около 2,3% к аналогичному периоду прошлого года. Но за этой красивой динамикой скрывается дисбаланс: экспорт фактически застыл — $ 37 149 против 37 180 млн (всего плюс 31 млн, т.е. порядка 0,1%), тогда как импорт прибавил заметно больше — с $ 41 441 до 43 179 млн (плюс 1738 млн, или около 4,2%).

Это напрямую ударило по итоговому результату 11 месяцев: отрицательное сальдо расширилось с −4 293 до −5 999 млн USD — минус стал глубже на 1 706 млн или почти на 40% хуже, чем годом ранее. В практическом смысле такая картина означает, что экономика все больше покупает наружу, чем зарабатывает продажами товаров во вне, а значит — растет нагрузка на валютные потоки и повышается чувствительность к условиям финансирования и поставок. При стагнирующем экспорте даже умеренный рост импорта быстро превращается в ухудшение баланса.

Помесячная динамика показывает, что в 2025 г. «самое слабое звено» было заметно уже с самого начала: экспорт в январе-феврале оказался ниже прошлогоднего ($ 2 742 против $ 3080 млн в январе и $ 3 003 против $ 3199 млн в феврале), а в мае-июне вновь ушел в минус относительно 2024  г., т.е. до середины года экспорт шел без ускорения: март и апрель — почти «в ноль» к прошлому году, затем снова просадка.

На этом фоне импорт в большинстве месяцев либо рос, либо оставался на высоком уровне: особенно выделяются март-апрель и июнь, где в 2025 г. он заметно выше прошлогоднего ($ 4 041 против $ 3827 млн в марте; 3833 против 3625 млн в апреле; 3922 против 3642 млн в июне). В итоге первая половина 2025 г. выглядит как период, когда торговый оборот поддерживается прежде всего импортом.

Во второй половине года картина становится более контрастной: экспорт получает явный импульс в октябре-ноябре ($ 3 788 и $ 3 794 млн против $ 3461 и $ 3 161 млн годом ранее), т.е. формально появляется шанс на выправление ситуации. Однако параллельно ускоряется и импорт — причем еще сильнее (в октябре $ 4515 против $ 4005 млн, в ноябре $ 4501 против $ 3835 млн), поэтому отрицательное сальдо остается устойчиво глубоким. По сути, 2025 г. почти каждый месяц фиксирует более отрицательный баланс, чем 2024 г.: особенно заметен провал июня (−532 против −101 млн USD) и ухудшение осенних месяцев (сентябрь-октябрь). Единственное исключение — июль, когда дефицит стал меньше (−407 против −583 млн USD). Такая сезонная волна — экспортный всплеск ближе к концу года при еще более сильном импортном давлении — и формирует тот результат, который мы видим в итогах января-ноября.

Динамика по рынкам

Данные по доле экспорта по рынкам фиксируют сдвиг, который в 2025 г. становится новой траекторией: Беларусь еще сильнее делает ставку на торговлю в сторону стран СНГ (считай Россию). Если в 2024 г. доля экспорта в СНГ колебалась в коридоре примерно 65,6−75,7%, то в 2025 г. почти весь период январь-ноябрь проходит на более высоких уровнях — от 69,0% до пика 76,8% в июне. Практически каждый месяц доля СНГ в 2025 г. выше, чем годом ранее.

Обратная сторона этого процесса читается столь же однозначно: доля экспорта в страны вне СНГ в 2025 г. системно ниже, чем в 2024 г., особенно в первом полугодии. Самый показательный разрыв — июнь: 23,2% против 28,5% годом ранее, то есть минус 5,3 п.п. В результате экспортная география становится более концентрированной: это может упростить логистику (ближайший рынок) и расчеты в текущих условиях (выбор удобных валют), но одновременно повышает уязвимость к шокам на таком ограниченном наборе рынков — от изменения правил доступа и ценовой конъюнктуры до управляемости спроса со стороны ключевых партнеров.

По импорту картина в 2025 г. выглядит менее «линейной», чем по экспорту, но ключевой вывод тот же: во второй половине года Беларусь заметно усиливает ориентацию на СНГ. В январе-августе доля импорта из стран СНГ в 2025 г. чаще всего не выше, а местами даже ниже уровней 2024 г. (например, январь 56,2% против 59,4%; апрель 58,2% против 62,4%; июнь 58,2% против 62,8%). В первой половине года импортная структура выглядит относительно сбалансированной: доля вне СНГ держится в диапазоне около 40−44%, а по отдельным месяцам даже превышает прошлогодние значения (апрель 41,8% против 37,6%; июнь 41,8% против 37,2%).

Однако начиная с сентября происходит резкий разворот: доля импорта из СНГ в 2025 г. скачком поднимается до 60,4% (против 50,4% годом ранее), а в октябре-ноябре остается около 59−60% (59,8% и 59,2%). И это не просто «шум» в статистике: одновременно доля импорта вне СНГ в эти месяцы падает до 39,6−40,8% (против 49,6−44,9% в 2024 г.). Такой перелом во второй половине года означает, что импорт становится более концентрированным по рынкам именно тогда, когда в целом растет его номинальный объем, а дефицит торгового баланса расширяется. В практическом плане это усиливает зависимость от конкретного регионального контура поставок и повышает чувствительность к любым изменениям условий торговли внутри него — от цен и логистики до административных ограничений.

Разбивка сальдо по рынкам показывает «двухконтурную» модель внешней торговли, которая в 2025 г. стала еще более очевидной. По странам СНГ сальдо в целом остается положительным, т.е. торговля с этим блоком продолжает приносить профицит. Но внутри года он ведет себя заметно более нервно, чем в 2024 г.: в январе-марте профицит резко ниже прошлогоднего (например, февраль — $ 38,4 млн против $ 160,6; март — 65,5 против 153,8), затем следует сильное улучшение весной и летом (май — 402,5 против 242,4; июнь — 321,4 против 245,7; июль — 349,2 против 240,8). При этом в сентябре 2025 г. профицит почти схлопывается до $ 53,0 млн против $ 452,8 годом ранее — редкий пример месяца, когда структура выглядит как резкий сбой, а не плавная сезонность.

По странам вне СНГ картина стабильнее — хронический дефицит в 2025 г., как правило, глубже, чем в 2024 г. Особенно выделяется апрель-июнь, когда отрицательное сальдо заметно усиливается (апрель −774,1 против −465,1; июнь −853,4 против −346,3 млн USD). Лишь на отдельных отрезках видно частичное улучшение (например, июль −756,0 против −824,0; сентябрь −805,1 против −1061,6), но это не меняет общей логики: профицит СНГ не компенсирует дефицит вне СНГ.

В сумме это означает, что общий минус торгового баланса в 2025 г. формируется не только внешним контуром (Дальней дугой), но и повышенной волатильностью внутри «опорного» направления (СНГ/России), что делает итоговую позицию более уязвимой к любым шокам по поставкам, ценам или условиям расчетов.

Инвестиции, потребтовары и сырье

Структура внешней торговли по типам товаров показывает, что в 2025 г. ухудшение общего баланса формируется не в одной точке, а сразу по нескольким «каналам» — и прежде всего по инвестиционным товарам. В январе-ноябре экспорт этой категории снизился с $ 4 507,6 до 3 726,8 млн (минус 780,8 млн, около −17%), тогда как импорт, напротив, вырос с $ 4 223,9 до 4 541,4 млн (плюс 317,5 млн, около +7,5%).

Результат — разворот с небольшого профицита в 2024 г. (+283,7 млн) к существенному дефициту в 2025 г. (−814,6 млн). Здесь белорусская экономика стала одновременно меньше продавать инвестиционных товаров и больше их покупать, что для платежного баланса является одной из самых неудобных комбинаций.

По промежуточным и потребительским товарам картинка чуть менее резкая, но тоже неблагоприятная. В промежуточных товарах экспорт снизился ($ 19 161,3 → 17 793,6 млн), импорт при этом слегка сократился ($ 23 876,6 → 23 000,7 млн), однако дефицит все равно углубился: −4 715,3 → −5 207,1 млн. Это означает, что снижение экспорта оказалось сильнее, чем сжатие импорта, т.е. внешние продажи просели глубже, чем потребность экономики в зарубежных компонентах и сырье.

В потребительских товарах, напротив, экспорт вырос (11 866,9 → 13 208,2 млн), но импорт вырос еще быстрее (12 706,0 → 14 897,4 млн), и дефицит почти удвоился — с −839,1 до −1 689,2 млн USD. В совокупности эти три среза дают важный сигнал: давление на торговый баланс в 2025 г. шел одновременно со стороны инвестиционного импорта, устойчивой зависимости от промежуточных поставок и ускорения спроса на импорт в других сегментах.

Внутри непосредственно потребительских товаров видна ключевая развилка, которая многое объясняет в общей картине 2025 г.: продовольствие остается сильной стороной экспорта, а непродовольственный сегмент — главным источником импортного давления.

За январь-ноябрь экспорт продовольственных товаров вырос с $ 6 352,4 до $ 7 363,5 млн (плюс 1 011,1 млн, около +16%), но при этом импорт тоже увеличился — с 3 157,1 до 3 962,8 млн (плюс 805,7 млн, около +26%). Несмотря на рост закупок, сальдо по продовольствию остается уверенно положительным и даже улучшилось: +3 195,3 → +3 400,7 млн USD. Продовольственная группа продолжает поддерживать рост валютной подушки для экономики, но одновременно становится заметнее зависимость от импортных компонентов, сырья или ассортимента внутри этой же категории.

Совсем другая логика у непродовольственных товаров: экспорт здесь растет умеренно ($ 5 514,5 → 5 844,7 млн, плюс 330,2 млн, около +6%), тогда как импорт увеличивается существенно быстрее (9 548,9 → 10 934,6 млн, плюс 1 385,7 млн, около +15%). В результате отрицательное сальдо углубляется более чем на $ 1 млрд. — с −4 034,4 до −5 089,9 млн.

Фактически именно непродовольственный сегмент съедает значительную часть продовольственного профицита и тянет общий баланс потребительских товаров в минус. С точки зрения экономической механики это выглядит как устойчивый структурный перекос: внутренний спрос на непродовольственные позиции и/или зависимость производственных цепочек от импортных комплектующих растут быстрее, чем способность страны компенсировать это экспортом готовой продукции.

Итог января-ноября 2025 г. по ВЭД выглядит как зафиксированный тренд, а не временная ситуация: при небольшом росте оборота торговля все сильнее опирается на импорт, экспорт в целом не ускоряется, а отрицательное сальдо расширяется до уровней, которые уже невозможно списать на сезонность.

Усиливается и структурная уязвимость — география торговли концентрируется в сторону России, тогда как дефицит по рынкам вне СНГ остается хроническим и глубоким; внутри товарной структуры на баланс давит рост импорта потребительских (прежде всего, непродовольственных) товаров и разворот инвестиционной группы из профицита в дефицит. В сумме это означает простую вещь: даже если по итогам года экспорт подтянется, сама модель внешней торговли становится менее устойчивой, а значит, и риски для валютных потоков и деловой среды на 2026 г. становятся более высокими.