Мнение. Юлия Чернявская: Война - не трэш, или Каким быть голосу Победы

Источник материала:

Юлия Чернявская, культуролог, литератор. Автор видеопроектов TUT.BY

9 мая – все ближе. Прекрасный и грустный праздник, связывающих людей общей памятью. Но в последние годы к этим чувствам примешивается еще одно. Признаюсь: я жду празднования 70-летия Победы с тревогой.

Я решила написать этот текст после того, как прочитала в Facebook пост Рустема Адагамова о том, как в Красноярске готовятся к юбилею победы в Великой Отечественной войне. Сам пост приводить не буду: он краткий и нецензурный. Именно такое "краткое и нецензурное" чувство обуяло многих. Желающие могут ознакомиться с первоисточником.

Вот он, торт-победитель кондитерского конкурса к 70-летию Победы. На нем изображены самолет и "похоронка", отец, выносящий мертвого сына из сожженной деревни (за основу взят хатынский монумент "Непокоренный"), а еще – вечный огонь с двумя гвоздиками. Не сомневаюсь: дама-кондитер хотела только хорошего – увековечить память о войне по-своему, по-кондитерски. А пятью годами ранее монумент "Непокоренный" был изваян и здесь, в Беларуси, только не из коржей и крема, а из черного шоколада.

Победа в Великой Отечественной – не только праздник, день, число. Именно она является одной из немногих абсолютных ценностей, объединяющих нас: главным событием ХХ века войну считают около 80% белорусов. Октябрьскую революцию в числе таких событий называет ровно в десять раз меньшее число соотечественников: так, еще один выходной день. А вот 9 мая – праздник. Но как мы празднуем его сегодня?

Война как трэш

В обществе, где один из главных запросов – запрос на позитив, облик войны меняется в сторону "трэшевизации". Войну пытаются представить в популярных оптимистических тонах и штампах.

В виде "георгиевских ленточек", которые имеют мало отношения к Георгию-победоносцу, "Белой гвардии" и победам в Великой Отечественной (хотя в те годы лента чуть изменилась, да и называться она стала "гвардейской"). Символ воинских побед был дискредитирован не столько стараниями его врагов, сколько усилиями сторонников. Я имею в виду даже не его бессовестную эксплуатацию подчас российско-украинского конфликта, а более ранние времена, когда ленточки начали цеплять на майки, топы, антенны автомобилей. Помню возмущение знакомых ветеранов – тех, кто был награжден "Орденом Славы" и медалью "За победу над Германией...".

Уже тогда начало проявляться то, что позже найдет выражение в торте с "Непокоренным": смешение сакрального и профанного. Это когда священное массовизируется и становится "популярным продуктом".




Другое лицо трэша – популярные российские фильмы для массового проката. Кажется, что смотришь хорошо дублированный американский экшен на "советские темы" (например, "Сталинград"), или компьютерный квест ("Мы из будущего" и "Мы из будущего-2"), или голливудскую мелодраму ("Линия Марты"), или тупые стрелялки, которых и перечислять незачем. Есть и другое кино, в том числе, и "В тумане" белоруса Лозницы, но оно мало меняет современный общественный дискурс о войне.

Трэш нередко соседствует с бюрократизацией. Это неудивительно: ни в том, ни в другом нет ни капли вкуса. Кто не видел аббревиатуры "ВОВ" в магазинах, аптеках, в расписаниях лекций, в прессе? Кто не видел надписей: "Поздравляем ветеранов ВОВ!" Несколько десятилетий назад, когда война была свежа в памяти, люди бы озадачились – каких еще "Вов"? Теперь это норма. Мы экономим слова, как в оруэлловском новоязе. Судя по Оруэллу, это плохой симптом.

Победа как зрелище

Существует и другое, доставшееся нам от СССР представление: празднование Победы обязательно должно быть помпезным. Это брежневский образ победы – с парадами военной техники, развевающимися знаменами, лозунгами, репродукторами, символами величия СССР и т.д., и т.п.

Но даже в брежневские годы в Советском Союзе память о войне раздваивалась: часть была такой же, зрелищной, лакированной, а часть – живой семейной памятью. Теперь она постепенно уходит, а модель праздника с каждым годом становится все более эклектичной, имеющей отношение не к войне, а к воспоминаниям о том, как отмечали Победу в советское время. В итоге трэш сливается с лакировкой – приблизительно, наспех, для "галочки".

В прошлом году я обошла в этот день несколько городских площадок – и что увидела? Красные "кумачи", под которыми переминаются с ноги на ногу статисты со скучными лицами; камуфляж, не имеющий ничего общего с ТОЙ войной; девушек в гимнастерках и мини-юбках с разрезами, резво болтающих по мобильнику; позирующих юношей в касках с "пивасиком" в руках... "Никто не отберет нашу победу", – весело кричал парнишка, стоящий в кузове военного грузовика. Его друзья рядом так же весело хохотали. Что еще увидела я в тот день? Очереди к точкам быстрого питания. Заграждения. Поп-звездочек разного пола и масштаба, в блестящих одеждах приплясывающих по открытым сценам. Вечные фольклорные ансамбли с псевдонародным танцем, который преследует нас еще со времен СССР. А далее – веселье до утра: повод забыт, жители окрестных районов стараются уехать на дачи от пьяных орд или, задраив все окна, пытаются заснуть. Чем такое завершение Дня Победы отличается от ЧМ по хоккею?

А ведь, казалось бы, должно отличаться. Повод другой как-никак.

Самое печальное то же, что в ситуации с "хатынским тортом": устроители этих мероприятий хотели только хорошего. "Думали, как лучше, а получилось, как всегда" (с).

Впечатления от увиденного заставили задуматься. А мысли заставили проинтервьюировать более сорока молодых людей (от 20 до 25 лет) о том, празднуют ли они День победы и каким его видят. Один из ответов был таков: "Меня очень возмутил тот факт, а моего дедушку и вовсе обидел, что в прошлом году открытие ЧМ по хоккею проходило именно в этот день и основной акцент придавался ему".

Кто не считает 9 мая праздником и почему?

Пока юноша в кузове задорно кричит: "Никто не отберет нашу Победу!" (будто ее можно отобрать у страны, потерявшей в войне треть населения), часть соотечественников ставит под вопрос не только праздник, но и саму победу. И хотя восемьдесят процентов белорусов считают ее главным событием ХХ века, существуют остальные двадцать.

Кто они?

Среди тех, кто не считает День Победы праздником, самая многочисленная группа – люди, которые просто-напросто не заморачиваются по этому поводу. Чаще всего это молодежь, думающая, что история – это то, что прошло навеки и безвозвратно, а значит, не имеет к ним отношения. Наверное, много российских и украинских парнишек и девочек до недавнего времени думали так же. Неосмысленная история всегда идет по одному и тому же кругу, становясь страшной современностью. И то, что в нынешней риторике с обеих сторон российско-украинского конфликта постоянно звучит "Фашисты!", доказывает: нет, война еще не закончилась.

Существует и другая точка зрения: якобы белорусы были жертвами, "пушечным мясом" в чужой войне русских и немцев. Будто бы – случись чудо и будь мы на тот момент независимой БНР – наши деды и прадеды не стали бы воевать: были бы и "партизанка", и подполье, как и в других странах. Движение Сопротивления охватывало англичан, французов, поляков, югославов, итальянцев, болгар и многих других. Охватило бы и нас. А значит, в скверике у театра по-прежнему бы вешали людей. И лагерь на Широкой был бы. Было бы гетто – там же, в районе Юбилейной. И 2 марта 1942 года там за один день расстреляли бы тех же пять тысяч людей.




Напомню: свыше 400 уроженцев Беларуси были Героями Советского Союза, а более 700 белорусов – праведниками мира. Вряд ли они считали себя пушечным мясом государства. И хотя понятия Родины и государства на официальном уровне всегда произносятся как синонимы, это категории разные. Каждый на самом деле знал, за что он воюет: за свой город, за свою семью, за свою землю, свою хату, за своих друзей, за свою любовь.

Сейчас это понятно далеко не всем. Потому тех, кто хранит память о войне, нередко отождествляют со сторонниками Сталина и его последователей. Как-то известный блогер назвал тех, кто поздравил друзей с днем Победы, "тупорылыми мутантами пропаганды".

Я вспомнила тогда белорусского литературоведа Рыгора Березкина. В конце 1930-х годов он был арестован по обвинению в антисоветской деятельности и шпионаже. В первые дни войны всех "политических" нквдэшники погнали на расстрел. Березкину удалось бежать чудом. Куда пошел этот юноша, уже понимавший все "про вождя народов" и его клику? Он пошел в военкомат, дошел до Берлина, был награжден орденами и медалями. Участвовал в боях под Сталинградом, на Курской дуге, под Киевом, в Карпатах, на Сандормирском плацдарме, при освобождении Праги. Был ранен. А сразу после войны – опять арестован.

Пошел бы он вновь в военкомат, если б, не дай Бог, понадобилось? Даже не сомневаюсь. Потому что Сталин и страна, которую надо было защищать – это разное. Страна – это в первую очередь люди.

Ну и, наконец, третья группа. Это те, кто полагает: Беларусь выиграла бы, оставшись "под немцами", по принципу: если Сталин плохой – значит, Гитлер хороший. Самое интересное, что многие из них считают себя "западниками": эк, и удивились бы этому жители западных стран, где выходят все новые и новые книги и фильмы о войне, где в фокусе – исследования войны, все чаще в рамках оral history, истории, рассказанной живыми голосами людей. Там ставят новые и новые памятники и до сих пор пытаются решить вопрос участия и неучастия, вины и покаяния, преступления и наказания.

К счастью, эта группа у нас маргинальна. В ней нет опасности. Пока что нет.

Голоса молодых

Что думают о празднике 9 мая молодые? Вот выдержки из интервью:

"Я не могу прогнать через себя все те эмоции и тот страх, т.к. в моей жизни такого не было".

"Я очень уважительно отношусь к ветеранам, но не хожу на парады, не смотрю военные фильмы... А почему? Все посто: я боюсь. Я боюсь, что это может повториться, будут погибать люди, разрушаться семьи. Поэтому я стараюсь как можно дальше отдалить от себя все эти опасные ассоциации".

А вот обратное, пронзительное: "Иногда мне самой хочется окунуться в те годы и почувствовать на себе всю боль и тяжесть того времени". Зачем? А затем, чтобы понять всю скорбную радость Дня Победы.




"Я не знаю, стоит ли этот день называть праздником. Для меня это звучит немного пошло. Особенно учитывая то огромное количество концертов по телевизору, который ты даже не включаешь, но все равно слышишь. И эти песни, наполненные глубочайшим смыслом, исполненные попсовыми певичками. Этот день стоит определенно и обязательно помнить. И не важно, будет ли это говориться вслух. Гораздо важнее, чтоб это осознавалось в голове и душе человека".

"Мой папа был военный, мы жили в военном городке. С самого утра мы шли на замечательное стилизованное представление. Вечером люди собирались на салют, все поздравляли друг друга и были счастливы. Тогда праздновали все. Сегодня для многих это только повод выпить. Многие в этот день могут не вспомнить ни о ветеранах, ни об ужасах, которые они перенесли. Сегодня это сплошная коммерциализация. В нашем военном городке больше не проходит никаких празднований. Нет вселенского ощущения праздника, нет счастья и радости в лицах прохожих. А военные просто стоят кучками по несколько человек и прямо посреди улицы пьют водку".

"Я буду отмечать этот день всегда. Но не понимаю, когда проходит парад военной техники. На мой взгляд, в этот день мы должны видеть то, что напомнит нам о большом горе и потерях людей. Нужно показывать цену сражения, а не то, что мы на него способны".

"Парад – это красиво, однако это показуха. Это трата денег, которые могли бы направить на самих героев–ветеранов. И я против массовых гуляний".

"Да, в моей семье празднуется День Победы, и я буду праздновать его в своей семье. На парады я не хожу, мне не нравится демонстрация военной техники как напоминание очередной возможности войны".

"Те, кто воевал, не понял бы нынешних людей, их манеру празднования, то стадо, которое напивается просто безбожно, а на следующий день солдаты убирают город.

"Парад, когда идут еле ходящие ветераны, и все им так благодарны... А то, что они проживают в убогих квартирах с текущим потолком, это толком никого не интересует".

"Нам неинтересно ходить на парад, где выставляют военную технику. Зачем? Ведь это, по сути, праздник мирной жизни. Я не понимаю праздничных гуляний с шашлыками и шариками. Однако мы с сестрой относим букет из своего сада на могилу Неизвестного солдата. Мне кажется, день Победы превращается в формальность".

"Меня не устраивает, что этот праздник превращается просто в народное гулянье. Люди просто идут и напиваются в этот день".

"Неимоверно бесят бухие рожи".

"За несколько дней до Дня Победы я традиционно участвую в спортивных мероприятиях "Спасибо Деду за Победу". Это альтернатива непонятных для меня гуляний 9 мая, которые сопровождаются пьянками, танцами, песнями и развлекательной программой. А на день Победы мы уезжаем к бабушке и поминаем там (после посещения кладбища или братской могилы, в которой похоронен мой прадед) погибших во время войны родственников".

"Я никогда не была на параде военной техники и, признаться, не смотрю по телевизору. Но слезы ветерана в автобусе, после того, как я подарила ему цветы со словами "Спасибо Вам за победу", запомнятся мне навсегда".

Из других ответов выяснилось: в этот день многие семьи продолжают собираться – иногда за накрытым столом, иногда просто символически выпивают по рюмочке; звонят родственникам в другие города и другие страны; некоторые семьи идут на парад и на гуляния; другие ограничиваются просмотром старых кинофильмов. Вспоминают – все. Раньше – праздник отцов, прошедших войну. Потом праздник дедов. Теперь праздник тех, кто застал войну ребенком – и их детей, внуков и правнуков. И лишь двое из опрошенных сказали, что этот праздник не имеет к ним отношения.

В своем главном наполнении День Победы – это семейный день. Так, возможно, и сделать его семейным? Да-да, семейным праздником в масштабах страны. Семейным – в широком смысле слова.

Как праздновать День Победы?

В европейских странах этот день отмечают, хоть и иначе, гораздо менее помпезно, чем у нас. По преимуществу он празднуется 8 мая. Лишь в Великобритании, как и у нас, его отмечают два дня – и 8-го и 9-го мая. Там церемония торжественна и скромна: возложение венков к Кенотафу (с участием премьер-министра и членов королевской семьи), празднество на крейсере-музее "Белфаст", концерт Королевского филармонического оркестра для ветеранов. Правда, военного парада нет. А так ли он нужен, парад? Может быть, ограничиться шествием ветеранов к музею Великой Отечественной войны, чтобы уже там, сев на удобные кресла, они выслушали поздравления официальных лиц, получили подарки, посмотрели экспозицию, прослушали концерт песен их молодости, в котором приняли бы участие белорусские звезды?

Может быть, в кинотеатрах устроить для них (и их сопровождающих, без помощи которых многие ветераны уже не способны передвигаться) бесплатные просмотры не обязательно старых военных (их они посмотрят дома по телевизору), а хороших современных фильмов?

А, возможно, к этому подключится и бизнес: например, рестораны предложат старикам и их сопровождающим праздничный обед или ужин за символическую цену, а то и вовсе бесплатно: их кровь отнюдь не была символической – и как можно отплатить за Победу? И – если по совести – многие ли из них бывают в ресторанах?

Пусть бы окрестные магазины сформировали для ветеранов продуктовые и вещевые подарки: так ли уж это много – 20 000 стариков для девятимиллионной страны?

Возможно, бизнесмены, волонтеры и независимые гражданские организации в этот день устроят праздники в домах престарелых и инвалидов? Не пышно, не шумно. Главное: искренне и самостоятельно. Чтобы никто не делегировал на парад студентов, а школьников с показательным визитом к показательному ветерану.

Может, студенты-гуманитарии (а также другие желающие) придут к ним и запишут их рассказы на диктофон, а потом опубликуют их в интернете – эту историю войны, рассказанную живыми голосами. Ведь главное для ветеранов – чтобы их выслушали. Не сделаем этого сейчас, когда они живы, потом локти себе будем кусать – когда общество, наконец, повзрослеет. Ветеранов у нас осталось чуть более 20 000, и лишь за последний год их число сократилось на 4,6 тысячи. Вот и посчитайте.

Ныне о той, негромкой, непафосной, истинной победе говорит немногое, но все же пока говорит. Говорят утренние танцплощадки в нескольких парках – там, где крутятся старые песни и танцуют старые люди. Часто женщины танцуют друг с другом, как говорили прежде, "шерочка с машерочкой" – так было во время и после войны, так и сейчас: мужья многих из них уже умерли. Говорят Хатынь и Красный Берег (бывший детский концлагерь). Говорят ежегодные встречи уцелевших узников минского гетто и тех, кто пришел почтить их память, – на "Яме", куда сбрасывали тела мертвых после погромов и где в мартовский день 1942 года были расстреляны тысячи. Говорят просмотры "Жени, Женечки и "катюши" и "Хроники пикирующего бомбардировщика". Говорят поздравительные звонки родственникам. Говорит цементная беседка в парке Янки Купалы, где под майским солнцем компания военных негромко поет фронтовые песни и наделяет подошедших стопариком. Но сейчас этот негромкий голос страны заглушен маршами из репродукторов, пьяным хохотом и попсой. Услышим ли?

Праздник – это не всегда, когда вместе кричат и смеются. Иногда это – когда вместе плачут.